Френд-зона под следствием: призрачный след

Глава 10: След на шее

От лица Грега.

Ночь в Дракоморе была чугунной — тяжёлой, глухой, вязкой. Даже воздух казался замедленным, как в аквариуме с густым дымом. Патрульный, первым обнаруживший изуродованную плоть, курил в сторонке, не глядя на мешок с останками. Я стоял над трупом, словно вкопанный, с лицом, в котором не было ни капли эмоций — лишь резкость линий и затянутая внутренняя пружина.

— В этот раз она пролежала не меньше суток, — сказал я сухо. — Слишком много изменений.

Гнилой запах стоял в воздухе плотной пеленой. Винсент выругался сквозь зубы, отступая от тела.

— Чёрт. Даже для Дракмора это перебор.

Я стоял чуть в стороне, на границе света от фонаря. Тело валялось на боку, обнажённое, уже не совсем человеческое. Лицо распухло, кожа потемнела, губы были обглоданы — скорее всего, животными. Рядом валялись ветки, комки мокрой земли, следы от чьих-то сапог или от ботинок.

— Думаешь, её сюда бросили сразу после? — спросил Винсент, глядя вниз, избегая смотреть в лицо.

— Нет. Её хранили где-то, а потом... — склонился ближе. — Выбросили как мусор.

Вглядывался в распухшее тело. Символ всё ещё был на груди, вырезанный глубоко — кожу рассекли так, будто выжгли, но кровь почти не осталась. Как и в прошлые разы.

— Опять мало крови. — тихо проговорил.

— Ты ожидал, что он вдруг переменится? — Винсент хмыкнул. — Мы имеем дело с психопатом, который режет грудь и откачивает кровь. Ты думаешь, он когда-нибудь перестанет?

— Нет, — я выпрямился. — Я думаю, он сам не остановится.

Взгляд скользил по изуродованному лицу жертвы. Я искал что угодно — след удара, обрывок ногтя, неповреждённый участок кожи. Всё, что хоть как-то могло рассказать о ней, но кожа была вздута, мясо потемнело, лицо перекошено. Личность — стёрта, будто намеренно.

Сзади послышался щелчок зажигалки. Табачный дым расползся по сырому воздуху, разъедая ноздри.

— Она не напоминает тебе кое-кого? — спросил Винсент, выпуская тонкую струю дыма.

Я не сразу понял про кого говорил напарник. Согнулся ниже, приподнял одной рукой подбородок, глядя сбоку, потом сменил угол — чуть выше, чуть дальше. Что-то знакомое... словно портрет, написанный с чужой руки, с чужой памятью.

— Не гони, — тихо бросил я, но в голосе не было уверенности.

— Я серьёзно, — продолжил Винсент. — Скулы, лоб. Волосы, если откинуть грязь. Это... чёрт, это Морри.

Снова наклонился ближе. Я знал, что это невозможно и всё же — линия шеи, дуга бровей, даже выемка над губой. Почувствовал, как спина покрылась холодным потом.

Мы переглянулись. Оба без слов поняли — если это действительно не совпадение, то кто-то играет с ними в игру, где ставки давно выше личного.

— Мы не скажем ей, — выдохнул я. Это не был вопрос.

— Нет, — согласился Винсент. — Не сейчас.

Мы снова бросили взгляд на останки. Уже не просто как на жертву, а как на предостережение или угрозу. Но могло ли, это быть совпадением?

Винсент замолчал. На миг между ними повисло молчание будто напряжённая тишина перед бурей.

— Мы нашли это не сразу, — тихо произнёс Винс. — Тело затоптали — подростки нашли, говорят, лежало тут с прошлой ночи. Может — и дольше.

— А улики?

— Пока почти ничего, — Винсент глубоко затянулся, — но на окраине Дракомора, ближе к южной развязке, патрульные наткнулись на клатч и шарф.

— Там, где её могли схватить? — уточнил я.

— Возможно. Это место сейчас прочёсывают. Пока только обозначили периметр. Следов — минимум, но в траве, в нескольких метрах, нашли ампулу.

— Когда?

— Сегодня утром. На той стороне железки. Похоже, пролежала там дня два, дождь помог замаскировать. Сейчас ждём анализ. Жидкость внутри странная — мутная, с осадком, будто кровь, но не совсем.

Я не ответил сразу — только напряжение в челюсти выдало реакцию. Снова посмотрел на тело женщины.

— Он оставил след. Первый реальный след.

Винсент хмыкнул, и вдруг спросил:

— Ты хочешь сказать Морри?

— Нет, — ответил я. — Не сейчас.

Я знал — она всё равно узнает, но сейчас, в этой гнилой тишине, под тяжёлым небом, где ветер пах не дождём, а смертью, и мысль о том, как сказать ей об этом, казалась мне невыносимой.

От лица Морри:

Позже, в лаборатории, я наложила заклятие памяти тканей. Свет в помещении был тусклый, пульсирующий, будто сердце, бьющееся в предсмертной агонии. Кожа на груди жертвы словно ожила, восстанавливая старые рубцы, следы. Мелкие насечки, синяки, оставшиеся под кожей — следы насилия, не недавнего. Нет. Это было раньше.

— Он не знал её, — тихо сказала, стоя у стола. — Просто увидел и выбрал как вещь.

— Ты уверена? — Грег не отрывался от терминала, где перед глазами медленно вращалась трёхмерная проекция символа — тускло-пурпурное гравирование, словно выжженное на плоти.

— Новенькое оборудование? — спросил он, не поворачивая головы.

— Да, — откликнулась я. — Завезли недавно. Министерство решило, что автоматическая визуализация упростит работу. Теперь всё, что сканируется на вскрытии, сразу дублируется сюда — с точной реконструкцией по слоям.

— Как удобно, — тихо отозвался он. — Особенно, когда смерть любит повторяться.

— Я проверила ткани, — сказала, отстраняясь от стола. — Заклятие дало слабый отклик.

— То есть? — Грег чуть наклонился вперёд.

— В теле есть следы стресса, микротравмы, старая рубцовая ткань, но нет признаков, что он прикасался к ней раньше. — Замолчала, бросила взгляд на голограмму с архивными фотографиями.

Среди них — расплывчатый снимок жертвы при жизни, снятый камерой наблюдения. Это — единственный момент до того, как она исчезла.

— Я посмотрела фото и поняла, почему она.

Грег повернул голову, прищурился.

— Почему?

Опустила глаза, провела пальцем по холодному металлу.

— Она похожа на меня, — наконец выдохнула. — Не совсем копия, но достаточно.