Френд-зона под следствием: призрачный след

Глава 12: Ошибка в узоре

От лица Грега.

Прохожий, по виду студент, сидел на бордюре, укутанный в термоплед, словно пытался укрыться не от холода, а от увиденного. Его пальцы дрожали, хоть на улице не было ни ветра, ни дождя. На лице — смесь шока и чего-то другого. Того, что остаётся после — когда страх отступает, и остаётся только мерзкое послевкусие: ты видел смерть, а смерть видела тебя.

— Она ещё дышала… — прошептал он, глядя мимо меня. Голос ломался, будто повторял это уже сотню раз — себе, в попытке убедить, что это правда. — Она... смотрела на меня. Я наклонился, но изо рта… кровь. Не много. Просто тонкая струйка. Хрипела, как будто хотела что-то сказать.

Я не ответил сразу. Просто смотрел на него, слушал дыхание — прерывистое.

— Ты видел, кто это сделал? — спросил ровно, будто боялся, что голос предаст мысли.

Парень облизал губы, медленно покачал головой.

— Нет. Только силуэт в темноте, у деревьев… — сглотнул. — Я подумал, что это человек и крикнул, но оно исчезло. Не убежало, а будто растворилось.

— Ты разобрал, что жертва пыталась сказать?

Он нахмурился, пальцы дрожали, как будто в них ещё жил страх.

— Не уверен. Просто звук. «Гр…» или «Грэ…». Может, просто хрип от боли, а может, имя. Не знаю.

Слово или случайный спазм — в её состоянии грань между ними почти незаметна.

Сзади раздались шаги. Кто-то из криминалистов подошёл, в руках у него был стандартный полимерный контейнер.

— Лейтенант, — кивнул криминалист, передавая контейнер. — Нашли это у тела. Похоже, преступник сливал туда кровь, когда его спугнули.

Я взял контейнер в руки, покрутил. Свет фар скользнул по стенкам — и я заметил тёмное пятно у горлышка, ближе к краю. Неровный след, как будто кровь коснулась пластика не при заливке, а позже, когда бутыль наклоняли.

Так не бывает при нормальном дренажном сливе. Жидкость заполняет снизу вверх. Значит, его наклоняли именно в эту сторону.

Всё сухо, будто тело просто опустилось — без борьбы и следов. Значит часть крови, которую маньяк успел слить, куда-то делась.

И тут я вспомнил слова Морри: «Если он не оставляет кровь в теле, то он что-то с ней делает. Хранит или пьёт».

Тошнотворная догадка шевельнулась в глубине живота. Я вдавил пальцы в пластик, стараясь удержать контроль.

— Сколько здесь? — спросил вслух, как будто нуждался в подтверждении.

— Максимум литра полтора, — отозвался криминалист.

Кивнул, глядя в мутный осадок на дне. Повернулся и направился к напарнику.

— Посмотри, — сказал я, передавая контейнер Винсенту.

Он принял его без слов, мельком осмотрел, затем вернул и вновь склонился над телом. Его пальцы зависли в воздухе, не касаясь кожи — будто даже он не хотел нарушить то, что осталось.

Я стоял рядом, глядя на искажённый символ. Никакой ритуальной чёткости. Не почерк маньяка, которого мы привыкли видеть. Он впервые ошибся.

— Игла ещё торчит из шеи, — сказал Винс, как будто проговаривая мысли вслух. — Но объем крови слишком маленький в контейнере, а слили, наверное, больше.

— Значит, кто-то его спугнул, — медленно выговорил я. — Он не успел закончить и оставил иглу, не слил кровь до конца, а контейнер бросил, но дренажную систему — забрал с собой. Как будто действовал на автомате, но ошибся. Впервые.

Винс достал рабочий планшет и провёл пальцем по экрану, вызывая отображение предыдущих символов и сравнивая их.

— Хаотично. Не похоже на него, — пробормотал он. — Ни структуры, ни баланса. Ты видел, как он раньше резал. Как будто рисовал по коже, а это…

— Это паника, — сказал я. — Или попытка отвлечь.

Он посмотрел на меня из-под тёмных ресниц.

— Ты о чём?

— Может, знал, что его прервут. Или хотел этого. Чтобы его заметили. Чтобы кто-то увидел, но не успел понять.

Сзади кашлянул кто-то из патрульных. Винсент обернулся и кивнул. Парень — свидетель — всё ещё сидел на бордюре. Он дрожал, но смотрел перед собой, как будто пытался удержать в памяти каждый кадр того, что видел. Или — того, чего не хотел видеть снова.

— Отведи его домой, — бросил Винсент сотруднику. — Но утром пусть явится в участок завтра с утра. Нам понадобится официальное заявление.

Он повернулся ко мне:

— Нужно исключить его из списка, пока не поздно. Парень в шоке, но врёт он или нет — мы узнаем завтра. Сфера покажет.

Я кивнул соглашаясь. На сегодня — всё. Маньяк ошибся, а это означало, что он либо терял контроль — либо менял игру.

И ни один из этих вариантов меня не радовал.

От лица Морри.

Запах тела выдал всё сразу. Не протухшим, не сгнившим, не утратившим человеческий облик, а просто — мёртвым.

— Вскрытие начинаю в 16:42, — сказала я, активируя кристалл судебной записи. На стене замерцала голограмма: камера уловила мой голос, дату, отображая интерфейс в воздухе. Фиксация пошла.

— Судебно-медицинский эксперт — Морган Флинн. При участии ассистента — Виктории Лейт. Объект: женщина, предположительно 25–30 лет. Степень посмертных изменений — минимальная. Смерть наступила менее двух часов назад.

На щелчок пальцев сработал артефакт-фиксатор запахов — кристалл янтарного свечения. Он должен был уловить всё: следы магии, духов, пота, медикаментов, крови. Рядом — платформа со стерильными инструментами: скальпель, ауро-зонд, тонкие магические лезвия, хранилище проб и свиток закреплений.

Я провела ладонью над телом. Заклятие поверхностной визуализации сработало мгновенно: под кожей вспыхнули мягким свечением сосудистая сеть, нервные окончания и участки повреждений. Красные маркеры обозначили места недавнего вмешательства — область груди, шеи и живота.

Но этого было недостаточно.

— Начинаю вскрытие грудной полости, — произнесла я, уже привычно беря скальпель. Надрез — от ключицы до основания грудины. Чисто, ровно. Следом — боковые надрезы под рёбра. Расширитель. Щелчок. Рёберная дуга приподнялась, и в лёгких раздался тусклый, давно угасший скрип — воздух, запертый между тканями.