Френдзона: Инструкция по выходу

Глава 1

Она словно Джоконда тайну хранит,

Она точно знает все о любви.

Чертовски красива идет неспеша,

Если нужно порежет душу без ножа.

Что-то в ней манит и ты, теряя рассудок,

Готов на любой сумасшедший поступок.

© EZZIATI – Мона Лиза

Говорят, что первые воспоминания формируют нас на всю жизнь. Если это правда, то моя судьба была предопределена звуками соседского скандала через тонкую стену коммуналки и запахом маминых духов «Красная Москва», которые она щедро лила на себя каждое утро.

Моя внешность – это дар и проклятье в одном флаконе. Большие голубые глаза, пухлые губы, длинные светлые волосы и стройная фигура создали тот самый неповторимый ансамбль, который притягивал мужчин словно магнитом. Мама всегда была уверена, что я обязательно найду себе богатого мужа и уеду жить куда-нибудь на Рублевку. Но пока богатые женихи не торопятся выстраиваться в очередь передо мной.

Мне двадцать два года, и я до сих пор живу в той самой коммуналке, где родилась. А мои родители благополучно свинтили во Францию шесть лет назад – папа получил повышение и перевод в самый романтичный город мира. Они звали меня с собой, но что мне там делать? Я даже английского толком не знаю, не говоря уж о французском.

За мою нынешнюю работу секретарем у молодого и неженатого бизнесмена мне нужно благодарить соседа по коммуналке – Максима. Того самого Максима, которого я знаю с самого рождения и чья любовь ко мне так же привычна и естественна, как восход солнца.

Наша история началась двадцать два года назад, когда мои родители въехали в коммуналку на Пушкинской. Папа тогда работал инженером на заводе, мама – в библиотеке, и приобрести отдельную квартиру им было не по карману. Блок состоял из двух комнат с общей кухней и санузлом. Соседями оказались Елена Степановна с четырехлетним сыном Максимом.

Помню мамины рассказы о том, как Елена Степановна встретила их в первый день.

– Надеюсь, вы тихие люди, – было ее первой фразой. – И ребенок у вас будет воспитанный!

Мама тогда была в положении, но даже беременность не смягчила сердце нашей соседки. А уж когда я появилась на свет... Господи, если бы взглядом можно было убивать, я бы не дожила и до крестин.

Дело в том, что я с самого рождения была яркой, шумной девочкой, привлекающей внимание. Даже младенцем я плакала так громко, что соседи снизу стучали шваброй по потолку. Елена Степановна закатывала глаза и многозначительно вздыхала, когда мой детский крик нарушал священную тишину ее воскресного утра.

– Этой девчонке место в цирке, а не в приличном доме, – бормотала она, когда думала, что родители не слышат.

Максим же с самого начала проявлял ко мне симпатию. Мне было всего несколько месяцев, когда он впервые заглянул в нашу комнату. Четырехлетний серьезный мальчик в больших очках, который осторожно подошел к моей кроватке и замер, словно увидел чудо.

– Она красивая, – прошептал он тогда моей маме. – Как принцесса.

И с тех пор я для него ею и остаюсь.

Наша коммунальная жизнь была похожа на театр абсурда. Общая кухня размером с кладовку, где Елена Степановна готовила исключительно полезную пищу: гречка, куриная грудка, овощи на пару. Все строго по расписанию, все пресное и правильное. Мама же обожала эксперименты: то французский рататуй из баклажанов, то итальянскую пасту с морепродуктами. Запахи смешивались, создавая удивительный коктейль, а на плите разворачивались настоящие баталии за конфорки.

– Опять ваша кастрюля заняла два места! – возмущалась Елена Степановна.

– А ваша каша пригорела и воняет на всю квартиру! – не оставалась в долгу мама.

Я росла в этой атмосфере вечного противостояния, но странным образом она меня не угнетала. Наоборот, я купалась во внимании и обожании. Родители души во мне не чаяли – долгожданный ребенок, красивая дочка, которая с пеленок показывала характер и яркую индивидуальность.

А еще был Максим.

Он стал моим другом с тех самых пор, как я научилась ходить. Мальчик был полной противоположностью мне – тихий, послушный, прилежный. В пять лет читал толстые книжки, в шесть уже играл на скрипке сложные произведения, в семь решал задачки за старшие классы. Елена Степановна растила из него гения, не жалея ни сил, ни нервов.

– Максим, ты сделал домашнее задание? Максим, ты выучил гаммы? Максим, почему ты получил четверку по математике?

Бедный мальчик жил по строжайшему расписанию. Школа, музыкалка, дополнительные занятия, снова школа. Никаких игр во дворе, никаких друзей, никаких поблажек. И только когда Елена Степановна уходила на работу или в магазин, Максим превращался из примерного сына в обычного ребенка.

А я была его окном в тот самый обычный, запретный мир.

Помню, как в пять лет я научила его играть в «дочки-матери». Девятилетний Максим краснел до корней волос, но покорно изображал то мужа, то папу для моих многочисленных кукол. Я командовала парадом, раздавала роли, устраивала чаепития с игрушечной посудой, которую выпросила у родителей.

– Ты будешь принцем, а я принцессой, – объявляла я, надевая на него мамину шляпку. – И мы поженимся, и будем жить в большом замке.

Максим кивал с серьезным видом, словно мы действительно планировали будущую свадьбу. Уже тогда в его глазах была та особенная нежность, которая заставляла меня и правда чувствовать себя принцессой.

Конечно, такая идиллия не могла продолжаться вечно. Елена Степановна регулярно устраивала скандалы, когда заставала нас за играми.

– Максим! Немедленно прекрати эту ерунду! У тебя через час урок музыки, а ты тратишь время на глупости!

Она говорила «глупости», глядя прямо на меня, и я прекрасно понимала, что имеется в виду. Я была той самой глупостью, которая отвлекает ее гениального сына от великого предназначения.