Френдзона: Инструкция по выходу

Глава 3

Повисла тяжелая тишина. Я сидела в углу кухни, делая вид, что читаю книжку, но на самом деле ловила каждое слово. «Знать свое место»... Это что же получается, мое место ниже Максима? И почему?

– Понятно, – холодно произнесла мама. – Значит, дело не в хулиганстве, а в том, что моя дочь, по-вашему, не пара вашему сыну.

– Я этого не говорила...

– Вы и так все сказали.

С тех пор отношения между нашими семьями окончательно испортились. Родители перестали даже здороваться, на кухне царила атмосфера вечной холодной войны. Но нас с Максимом это не остановило. Наоборот, запретный плод, как известно, сладок.

Мы выработали целую систему тайных встреч. Записки, переданные через форточку. Условные знаки: постучать три раза по батарее означало «встречаемся на лестнице». Постучать пять раз: «жди меня у окна». А уж сколько раз Максим «отпрашивался в библиотеку», а на самом деле шел гулять со мной во двор!

К десяти годам я окончательно превратилась в маленькую кокетку. Мама покупала мне яркие платьица, заплетала волосы в красивые косы, позволяла пользоваться ее губной помадой по праздникам. Я рано поняла, что красота – это сила, и научилась ее использовать.

А Максим... Максим смотрел на меня так, словно я была неземным созданием. В четырнадцать лет он был долговязым, застенчивым подростком с вечно растрепанными волосами и большими очками. Голос его начал ломаться, и он страшно стеснялся этого, предпочитая молчать, чем выдать себя неожиданным писком.

Но со мной он расцветал. Забывал о своей неловкости, становился смелее и веселее. Мы могли часами сидеть на пожарной лестнице, болтать о всякой ерунде, и я видела, как в его глазах зажигается теплый свет, когда я смеялась над его робкими шутками.

Помню один вечер особенно ярко. Мне тогда исполнилось десять лет, и родители устроили небольшую вечеринку. Конечно, Максима не позвали, ведь Елена Степановна ни за что бы не отпустила сына к этим «легкомысленным людям». Но я не могла представить свой день рождения без лучшего друга.

Когда гости разошлись, а родители улеглись спать, я тихонько прокралась к окну и простучала по батарее наш условный код. Максим отозвался почти сразу, видимо, ждал. Через несколько минут мы сидели на пожарной лестнице под звездным небом, и я угощала его именинным тортом, который умудрилась стащить с кухни.

– С днем рождения, Николь, – прошептал он, протягивая мне маленькую коробочку. – Это тебе.

Внутри была цепочка с подвеской в виде крошечного сердечка. Самодельного, вырезанного из дерева и отполированного до блеска. Видно было, что работал он над ним долго и кропотливо.

– Максим, это так красиво! – ахнула я, и в тот момент мое восхищение было совершенно искренним. – Ты сам делал?

Он кивнул, красней.

– Я хотел купить настоящее украшение, но денег не хватило. Мама считает каждую копейку и на подарки не дает. Говорит, это пустая трата средств.

– А мне нравится самодельное даже больше, – заверила я его, примеряя цепочку. – Это же значит, что ты думал обо мне, когда его делал.

Максим смотрел на меня с таким обожанием, что даже десятилетней мне стало понятно: этот мальчик любит меня по-настоящему. Не просто дружит, а именно любит. Той самой любовью, о которой пишут в романах, которые я тайком читала у мамы на полке.

И знаете что? Мне это нравилось. Нравилось быть центром чьей-то вселенной, нравилось видеть, как его лицо светлеет при встрече со мной. Нравилось осознавать свою власть над этим умным, талантливым, добрым мальчиком.

Я была избалованной эгоисткой уже в десять лет, хотя тогда, конечно, не понимала этого. Мне казалось естественным, что Максим готов на все ради меня, что он всегда выберет меня, а не свои интересы, что его любовь – это нечто само собой разумеющееся, как воздух или солнечный свет.

И я, десятилетняя королева его маленького мира, великодушно дарила ему надежду на счастье, даже не подозревая, какую ответственность беру на себя.

***

Двенадцать лет – это тот самый возраст, когда девочка начинает понимать свою силу. Я стояла у зеркала в нашей маленькой комнате, разглядывая свое отражение с нескрываемым удовольствием. Длинные светлые волосы рассыпались по плечам шелковистым водопадом, большие голубые глаза смотрели кокетливо и лукаво, а фигурка уже начинала приобретать первые девичьи изгибы.

– Николь, красота – это дар, но не главное в жизни, – частенько говорила мама, поправляя мне воротничок или заплетая косы. Но я видела, как она гордится мной, когда соседи восхищаются ее дочкой, как светятся ее глаза, когда кто-то говорит: «Какая у вас красавица растет!»

А во дворе я была настоящей звездой. Мальчишки буквально выстраивались в очередь, чтобы привлечь мое внимание. Петька из соседнего подъезда каждое утро ждал меня с букетиком одуванчиков. Вовка-старшеклассник демонстративно катался на велосипеде туда-сюда перед нашими окнами, выделывая всякие трюки. А одноклассники заискивающе улыбались и по очереди предлагали донести портфель.

– Ника, пойдем в кино! – звал один.

– Ника, хочешь мороженое? – предлагал другой.

– Ник, а Ник! – раздавалось со всех сторон.

Я купалась в этом внимании. Научилась кокетливо опускать ресницы, когда мне говорили комплименты, изящно поправлять волосы, когда чувствовала чей-то восхищенный взгляд. Мне нравилось быть желанной, нравилось видеть, как мальчишки готовы на все ради моей улыбки.