Френдзона: Инструкция по выходу

Глава 6

Если бы мне тогда, в мои наивные четырнадцать, сказали, что через два года моя жизнь перевернется с ног на голову, я бы только рассмеялась. Мне казалось, что все будет всегда именно так, как сейчас: мама с папой рядом, Максим за стенкой, готовый прийти на помощь по первому зову, а впереди манящая взрослая жизнь, полная приключений и восхищенных поклонников.

Но жизнь, как известно, любит подбрасывать сюрпризы.

В мой шестнадцатый день рождения родители торжественно объявили новость.

– Доченька, – сказал папа, обнимая меня и маму, – у нас для тебя сюрприз. Меня переводят во Францию!

– Это потрясающая возможность, – добавила мама, сверкая глазами от восторга. – Папа будет руководить европейским филиалом компании, нам дают большую квартиру в Париже, и ты сможешь учиться в настоящем французском лицее!

Париж? Франция? Я должна была прыгать от счастья, визжать от восторга – ведь моя мечта сбывается! Заграница, красивая жизнь, все как в глянцевых журналах!

Но первой мыслью было: «А как же Максим?»

Хотя нет, вру. Первой мыслью было: «А кто там будет помогать мне с учебой?» А уж потом – про Максима.

– Когда? – спросила я, стараясь унять внезапную панику.

– Через месяц, – радостно сообщила мама. – Как раз за пару месяцев адаптируешься, а в сентябре пойдешь в новую школу. Представляешь, выучишь французский, посмотришь мир...

Месяц. У меня есть всего месяц, чтобы привыкнуть к мысли о разлуке с... нет, не с Максимом. С привычной жизнью. С родным двором, друзьями. Максим тут ни при чем.

Но почему тогда сердце сжалось так болезненно?

Вечером я, как всегда, пробралась к нему. Максим готовился к экзаменам, склонившись над конспектами, и выглядел усталым. Двадцать лет, а на лице уже такая взрослая ответственность. Елена Степановна не давала сыну расслабляться ни на минуту – провалить экзамены было равносильно концу света.

– Максим, – позвала я тихо, чтобы не привлечь внимание его мамы.

Он поднял голову, и лицо его сразу осветилось привычной теплой улыбкой.

– Николь! С днем рождения еще раз. Как праздник прошел?

– Нормально. Слушай, у меня новость.

Я рассказала про Францию, стараясь придать голосу радостные интонации. Мол, какая я счастливая, какие передо мной открываются перспективы. А сама внимательно следила за лицом Максима.

Он слушал молча, и с каждым моим словом его лицо становилось все грустнее. Когда я закончила, повисла тишина.

– Здорово, – наконец выдавил он. – Это замечательная возможность для тебя.

– Правда? – я почему-то ждала другой реакции. Чтобы он сказал: «Не уезжай!». Чтобы попросил остаться.

Но Максим был слишком благородным для таких эгоистичных просьб.

– Конечно. Ты всегда мечтала о красивой жизни. Во Франции у тебя будет больше шансов.

Правильные слова. Поддержка. Забота о моем счастье. Все, как и должно быть между друзьями. Но почему же мне так хотелось, чтобы он был хоть немножко эгоистом? Чтобы попросил меня остаться ради него?

– А ты будешь скучать? – спросила я, ненавидя себя за эту детскую потребность в подтверждении собственной важности.

– Конечно, буду, – тихо ответил он. – Очень.

И в его голосе было столько искренности, что мне стало стыдно за свой вопрос. Конечно, он будет скучать. Он ведь любит меня. А я уезжаю и оставляю его одного в этой серой коммуналке с вечно недовольной мамой и горой учебников.

– Макс, – начала я, сама не зная, что хочу сказать.

– Все хорошо, Николь, – перебил он. – Правда. Я рад за тебя. И буду ждать писем, расскажешь, как там во Франции.

Писем. Да, конечно, будем переписываться. Современные технологии, интернет, скайп – расстояние теперь не помеха общению. Все будет как прежде, только мы будем жить в разных странах.

Но мы оба понимали, что это самообман. Что письма станут реже, звонки короче, а потом и вовсе сойдут на нет. Что я найду новых друзей, новые увлечения, а Максим останется красивым воспоминанием из детства.

Месяц пролетел как один день. Родители занимались оформлением документов, паковали вещи. Я металась между эйфорией от предстоящих перемен и странной тоской, которую не хотела признавать.

А потом случилось нечто неожиданное.

За неделю до отъезда Елена Степановна объявила, что тоже съезжает.

– Я переезжаю в свою квартиру, – сухо сообщила она маме на кухне. – Максим взрослый, справится сам.

Я подслушивала у двери и не верила своим ушам. Елена Степановна бросает своего обожаемого гения? Оставляет его одного в коммуналке?

– Откуда у вас квартира, Елена Степановна? – все же рискнула спросить мама.

– Это мое личное дело, – ледяным тоном ответила та. – И я не собираюсь ни с кем это обсуждать.

В ее голосе слышались такие нотки, что мама предпочла не продолжать разговор.

Может Елена Степановна действительно устала играть роль матери-наседки и хочет пожить для себя? Но почему так резко? И откуда у нее квартира? Лишних денег у нее не водилось…