Фрея. Окончание времён

3. Неизвестная аномалия

Фрейлин

Я сидела между мамой и Майком, нехотя поглощая суп. Суп в нашей семье не выводился, главным образом потому, что в его приготовлении моей маме не было равных. В отличие от Майка, который залипал в телефоне и выводил на жидкой поверхности тайные символы ложкой, я по-настоящему любила суп. Но только не сегодня. Сегодня что-то пошло не так.

Мне выпала честь увидеть всё первой. Тогда все думали, что в небе повисла грозовая туча, но почему-то только одна. Это было тяжёлое тёмно-синее пятно с чёткими рваными, чуть длинными краями, как у обломка астероида, что двигался к Земле. Именно об этом подумала мама, воскликнув “на нас летит астероид!” и тут же посмотрела на папу, дабы он поскорее опроверг этот страшный исход. Папа молчал и смотрел в небо, будто вчитывался в невидимый текст, а гости строили свои догадки.

-Нет, это инопланетяне! - тётя Агнес обхватила ладонями лицо, которые к нему надолго приклеились, - я так и знала, что они прилетят! Прилетят и поработят нас.

-Я думаю, это просто временная аномалия, - спокойно высказалась тётя Джилли, - ничего страшного ведь, правда, Том?

От меня не ускользнуло, что она при этом глянула с надеждой на папу. Но папа по-прежнему молчал.

-Дорогой, скажи что-нибудь, - пропела мама в своей доброй манере, - ты знаешь, что это такое?

Папа молча достал телефон и сделал несколько фото. И, чтобы не создавать напряжения и остановить поток самых удивительных версий происходящего, он всё же произнёс: “не стоит волноваться раньше времени. Я уверен, ничего страшного”. Но глаза его говорили иное. Новый штрих на небесной картине его не только заинтересовал, но и порядком обеспокоил. Тактично извинившись, папа покинул двор, схватившись за мобильный телефон, как за возможность разгадать эту странную загадку. Помню, он долго с кем-то общался и, вернувшись, больше не походил на весельчака, что мог рассмешить даже дядю Эндрю, который смеялся так же часто, как глиняная статуя.

Это странное пятно сбило всех с толку и заставило отложить столовые приборы в сторону. Обед даже успел остыть, пока мы рассматривали то, что уже детально рассмотрели, и пытались угадать, откуда оно взялось. Я тоже смотрела в небо, и даже Майк смотрел, хотя он был скептиком и мало чем интересовался, за исключением собственного смартфона. Солнце периодически выглядывало из облаков, и я щурилась, но продолжала рассматривать странный объект. Мои глаза начинали слезиться и мне казалось, я ослепну, если не перестану бестолково взирать в небеса.

В тот момент я ощущала себя такой маленькой и столь беззащитной перед великим, что раскрывалось передо мной. В нём было столько тайн, что не познать за весь человеческий век, от этого становилось страшно и трепетно внутри. Я верила, папа всё знает. Папа скажет, что всё снова будет хорошо.

Но папа не сказал. Я думала, его молчание было сопряжено с неким секретом, который он поклялся в связи с родом своей деятельности хранить. Мой детский мозг окутывал всё в тайны и сгущал краски. Но реальность была куда проще - папа ничего не знал. Когда он взял меня за плечи, но не заверил в том, что всё будет как прежде, ответив на прямой вопрос “не знаю”, мне стало по-настоящему страшно.

Кажется, папа сказал это впервые… Впервые он чего-то не знал. С этого момента в его работе начался новый этап - период изучения неведомого объекта, что так и висел в атмосфере, тихо, неподвижно, как мазок кистью по небесному холсту. Его природа долгое время была неизвестна, несмотря на старания учёных её понять. Но в эпоху технологического прогресса возможно почти всё, поэтому вскоре исследование-таки началось.

Следовало не только разобраться, что это такое, но и понять, где именно оно находится. Как оказалось, “осколок астероида” - вовсе не тело само по себе, а смесь газов и космической пыли, в которой притаились, как выяснили в лаборатории, активные микроорганизмы. Последние долго и кропотливо изучались под микроскопами лучших учёных мира, которые, в итоге, вынесли вердикт - организмы эти довольно сложны, но имеют много общего с обычными земными бактериями. На вопрос опасны ли они, учёные пока пожимали плечами, пытаясь выжать из своих скромных исследований отрицательный ответ. Прошли годы прежде чем учёные немного разобрались, изучив как следует химический состав объекта. Слишком он был похож на состав так называемого межзвёздного облака - скопления газов, пыли и плазмы в нашей галактике. Большую часть составлял водород, были найдены также элементы тяжёлых металлов и неорганических соединений, таких как вода, сероводород и аммиак. Как отметил папа, работы на учёных свалилось слишком много, чтобы дать народу то, что он ожидает - заверить людей в отсутствии серьёзной угрозы. Сейчас было сложно склоняться к какому-либо убеждению и говорить, что стабильность бытия вовеки непоколебима, это было просто непрофессионально.

Папа работал пуще прежнего, а мама попадала под обстрел всеобщего любопытства, что достигало апогея в кресле маленькой парикмахерской. Я подвергалась расспросам в школе, хотя особый интерес проявляли немногие. Например, мой одноклассник Фил догонял меня перед уроками и записывал мои скромные познания в тетрадь, а я всё время говорила одно и то же, что почти ничего не знаю.

-Уже много чего написано в интернете, а ты говоришь, что не знаешь, - бурчал он себе под нос, когда я в очередной раз не пожелала раскрывать папины секреты.

-Тогда читай интернет, - бросила я и отправилась в класс.

Да, я не хотела ничего говорить. И совсем не потому, что мне запрещал папа. Он, кстати, запретов никаких не ставил. За исключением того, чтобы я всегда звонила, когда гуляю, и возвращалась домой до полуночи. Информация, которой я владела, была для меня особенной, как будто тесно переплеталась с моей судьбой. Я думала о ней, когда просыпалась и ложилась спать, и Майк, когда узнал о том, о чём я в свои годы размышляю, назвал меня безумной. Но что делать, если ничего другого меня не интересовало? Что делать, если мысли было не прогнать?