Фрея. Окончание времён

5. Странный дождь

Фрейлин

Через две недели после папиного отъезда случились две неприятные вещи. Первой было моё разочарование в надежде, что он скоро вернётся, а вторым стало неожиданное приближение к нам межзвёздного облака, которое, казалось мне монстром, желающим проглотить этот мир. Папа говорил, что оно не приближалась, а увеличивалось в размере, и этот феномен он уже изучал.

После лекций в университете я почти всегда была дома. Делала уроки, помогала маме по хозяйству, бросала на Майка косые взгляды, потому что он ни делал ни того, ни другого. Вопреки прогнозам родителей он всё-таки утвердился в своём решении стать футболистом. Всё свободное время он гонял мяч. Казалось, он скоро прирастёт к его ноге, и тогда придётся приклеить что-нибудь к другой, чтобы была хоть странная, но всё же симметрия. Папа называл Майка “человек-мяч”, и не потому, что мой брат и мяч почти стали единым целым. Скорее, потому, что мяч такой же полый, как его голова. Это, конечно, было очевидно грубым, но папа просто шутил.

В один из таких дней я сидела в саду и смотрела на небо, пытаясь каким-то образом разгадать тайну облака, что захватило небесное пространство. Мне было невдомёк, как оно вообще могло пробраться в мир людей, и даже папа, выдвигая различные теории, ничуть не приблизился к ответу. За время на “Птице” он не открыл почти ничего нового, но надежды не терял. Возможно, что-то важное ему просто-напросто не позволяли говорить. Я думала об этом, и мысли тяготили меня, поскольку я не меньше папы хотела во всём разобраться. Не проходило и дня, чтобы мой взгляд не улетал в небо, а разум не касался бабушкиных слов о возможности апокалипсиса. Конечно, я не предполагала, что он явится так скоро, но вероятность его отрицать было глупо. Казалось, облако притягивает меня, мои мысли и всю мою жизнь, но я отчаянно сопротивляюсь, как будто билась с невидимым врагом. Оно как будто говорит мне нечто, что я не могу уловить. А, может, и зовёт меня.

Иногда я засиживалась в саду допоздна, и мама начинала переживать не на шутку, словно боялась чего-то необъяснимого. Она выходила в сад, ставила руки на пояс и медленно качала головой в том смысле, что мои наблюдения перешли черту. В том смысле, что мне пора домой. А я всё сидела, читала, размышляла, будто постигла сакральный смысл того, что было перед моими глазами. И вот уже капля дождя на странице, вторая, третья… Наверху уже что-то назревало, и мне не хотелось становиться жертвой войны природных сил. Я собрала книги, тетради и поспешила в дом.

О силе дождя мне стало известно от мамы, которая не переставала смотреть в окно, дребезжавшие стёкла которого пытались нам о чём-то поведать. Сегодня природа была не в духе, и вместо обычных слов кидала в человечество ругательства, уличая во всех грехах. Через пару минут раздался звонок от бабушки Берты. Бабушка проживала через две улицы от нас, благодаря чему то ли мы были её частыми гостями, то ли она частенько заглядывала к нам. Меня это не могло не радовать, ведь общение с ней было очень конструктивным и обогащало мой внутренний мир.

-Да, я вижу, что дождь стеной, - отвечала мама ей по телефону, - нет, мы все дома. Майк тоже дома, под таким дождём не поиграешь.

Мама разговаривала с ней привычно улыбаясь даже в трубку, поскольку с моей бабушкой нельзя иначе - была в ней какая-то невидимая черта, излучающая позитив и добро. И хотелось отвечать ей тем же. Даже с родной матерью мама не была столь любезна, и я, конечно, понимаю почему.

-Бабушка вся промокла. Шла из магазина домой и попала под дождь, - передала мне мама, - говорит, капли были ужасно холодными, словно тающий лёд.

У бабушки было крепкое здоровье. Поэтому я была почти уверена, что простуда не постучится в её дверь. Но вот откуда в сентябре ледяной дождь, точнее, ливень, что не прекращался уже полдня? Всё, что я видела сквозь стену дождя, это мутные очертания домов и шатающиеся из стороны в сторону деревья, молящие о пощаде. Но, исхлёстанные дождём, они влачили жалкое существование под беспощадной рукой непогоды.

Всё же бабушка заболела. Связи с тем дождём, что всех заставил сидеть дома, она не видела, так как прошло уже добрых два дня. Но температура, кашель, боль в горле - все симптомы на лицо, и другой возможности получить всё это не существовало. Я знал, что дело в дожде, и бабушка это знала, хотя тихо маскировала проблему, будто она надумана. “Всего лишь простуда” - махала она рукой, но дело неожиданно приняло крутой поворот. Вместо процесса выздоровления в организме был запущен, словно по ошибке, какой-то другой. Температура держалась всю неделю, а кашель был такой сильный, что испугалась даже мама, имеющая склонность всё переводить либо в шутку, либо чудовищно преуменьшать.

-Знакомая тёти Агнес попала под тот же дождь, что и бабушка. У неё те же симптомы, даже хуже. Вчера её госпитализировали, - сообщила мне мама, и я заметила, что с немалым беспокойством.

Надежда на железный иммунитет моей бабушки внезапно исчезла. У меня даже тетрадь выпала из рук, и лекционный материал больше не шёл в голову. При мысли о том, что бабушку тоже положат в больницу, моё сердце забилось сильнее. Мрачная тревога поселилась во мне, как будто облако опять со мной “заговорило”. Как будто тихо и невнятно бормотало угрозы, содержащие ужасные предсказания.

После занятий в университете я помчалась к бабушке Берте. Зная её твёрдую веру в то, что так или иначе всё наладится, мне захотелось с ней поговорить. И убедить её в целесообразности показаться врачу.

-Твоя мама сказала мне тоже самое, - прокряхтела бабушка, наливая мне чай, - завтра иду на приём. Так и быть.

Она так описала свой будущий поход к врачу, как восхождение на эшафот. Теперь понятно откуда у отца и у меня такая неприязнь к самому понятию “больница”. Слава Богу, наши имена находятся в списке самых редких гостей, которые обходят это место стороной.

-Как твои дела, родная? - бабушка закашлялась, и мне внезапно стало страшно, - мама говорит, ты столько времени проводишь за учёбой, что почти не выходишь из дома.