Фрея. Окончание времён

6. Новая угроза

Автор

Шли дни, и вопреки горячим молитвам Фрейлин ничего не менялось: бабушка была в больнице, а межзвездное облако, которое она мысленно отсылала назад, исчезать не собиралось. Том получал много электронных писем от дочери, и всё они были пропитаны лишь одним животрепещущим вопросом о том, что удалось узнать. А узнать удалось не так много, и череда исследований, совещаний и долгих часов упорной работы увенчались ещё одним неприятным известием - люди, попавшие под ливень тогда же, когда и Берта, начали болеть. И болезнь эту врачи ещё не определили.

Том терял привычный ему оптимизм. Столько работы, а результатов почти ноль. Что-то это облако скрывало. Как будто в нём было нечто мистическое, такое, что человеку не дано разгадать. Ещё это известие о болезни матери… И как её угораздило выйти в магазин в непогоду? Хотя по словам очевидцев, дождь начался внезапно. И так же внезапно перерос в ливень. Под ним мог оказаться кто угодно, и хорошо, что Джулия с детьми в то время были дома.

Да, дождь был необычным. Леденящий и душу, и тело, пронизывающий до костей, как отзывались жители Орландо. Таких дождей в помине там не было, и этот дождь ничто иное, как порождение аномалии, которой уделяет столь пристальное внимание весь персонал “Птицы”. Как появился, откуда, зачем… Что за природный феномен им следует изучить, и, самое главное, какие последствия он будет иметь для всего человечества.

Том не мог звонить. Телефонная связь была очень неустойчивой, а вот интернет работал исправно. Электронные письма и чаты служили средством связи с родными и хоть каким-то развлечением на борту, где разговоры шли только о работе. Том успевал писать всем членам своей семьи, но с каждым он общался по-разному. Джулии он мог писать обо всём на свете, ведь жена всегда его понимала. И даже если не понимала, то компенсировала это множеством добрых слов и той поддержкой, которую желал бы любой муж. С сыном общение всегда сводилось к банальным расспросам об учёбе, футболе, который Том всей душой не любил (так как любил баскетбол), и пытался держать под контролем его распутное поведение, хотя и понимал, что ему проще изучать атмосферные феномены, чем собственного сына. В науке есть законы. У Майка их нет. Но, несмотря на это, им удавалось сохранять хоть порой и натянутое, но всё же в меру дружеское, тёплое общение между собой, особенно в ключе “поговорить, как мужчина с мужчиной”.

Всё, что касается чувств, Том мог спокойно рассказывать дочери. В каком бы возрасте она ни была, всё равно казалась уже достаточно взрослой для серьёзных тем. Том одним из первых понял, что Фрейлин - натура тонко чувствующая, хрупкая, но в то же время сильная и крепкая, как сталь. Её можно ранить, но не сломить. Такие, как она, и падают, и плачут, но поднимаются и смело идут до конца. И он этим гордился. Фрейлин очень похожа на его мать. Берта проживала непростую жизнь, рано потеряла мужа, поменяла несколько работ, содержала большой дом, любила свой цветущий сад под кухонными окнами. И ни разу не пожаловалась на судьбу. У неё всё и всегда было прекрасно. Возможно, на неё так влияло чтение книг, особенно, на религиозную тему. А, может, это черта. Начнись хоть апокалипсис, в который она слепо верит, Берта смело встретит катастрофу с непоколебимым убеждением, что всё нужно принимать с благодарностью.

Том был разбит на части, словно чаша, из которой пьёт совет учёных профессоров. Его знания высоко ценятся, его совета спрашивают те, кто получал награды и писал книги. Казалось, он больше не увидит Землю. Казалось, он закрыт здесь навсегда. А “Птица” вот-вот взмахнёт железными крыльями и унесёт его на край света, а то и в космос, где он будет видеть Землю лишь издалека. И только Фрея, его любимая дочь, могла понять и ощутить эти чувства как свои собственные. У них точно была эта связь, о которой говорят в родительстве, и он ценил её как высший дар.

Исследования странного гриппа продолжались несколько месяцев. Выявили ещё несколько случае в Орландо, США и всему миру, и большинство “пострадавших” были госпитализированы. К распространённым симптомам, таким как кашель, температура и боли в горле прибавились расстройства желудочно-кишечного тракта, тошнота и рвота, а некоторые страдали даже носовыми кровотечениями. Некоторые обеспокоенные доктора приняли такой поворот событий за возвращение испанки - гриппа прошлого столетия. Было много оснований так считать, и страх того, что жертвы проливного дождя вдруг станут покидать этот мир, начинал перерастать в панику.

Мама… Том хотел увидеть мать, боясь, что не успеет. После сообщения о смерти нескольких человек в Китае, в Африке и Латинской Америке Тому стало не по себе. Погибшим было за пятьдесят, и это увеличивало риски для старшего поколения.

Джулия писала каждый день. Новостей из больницы почти не было, и состояние больной не менялось, как говорил усатый доктор, было стабильным. Жаль только, что стабильно плохим. До отпуска домой оставалась неделя. И раньше уйти никак нельзя. Разве что открыть одну из железных дверей и выпрыгнуть с парашютом в воздух.

Вскоре Том отыскал место, где ловила мобильная связь. Это был дальний холл второго этажа, который прозвали переговорной.

-Том, что происходит? - вопрошала Джулия, от Тома не ускользнуло, что она всхлипывала, - перед выходом из дома я читаю все прогнозы и минут десять всматриваюсь в небо, хотя ничего там не вижу. Я боюсь попасть под дождь, боюсь за детей.

-Не волнуйся, - успокаивал её муж, - все образумится. Мы исследуем это облако вдоль и поперёк, лаборатория получила материал на анализы, ждём ответа.

-Ведь это из-за облака люди заболели, да?

-Это точно не известно. Я предполагаю, что так.

-Говорят, к нам вернулась испанка, - испуганно произнесла Джулия, - что у вас слышно?

-Пока ничего определённого, - Том немного солгал, не желая пугать жену, - завтра придут результаты анализов. И станет известно.

-Хорошо. Буду ждать.