Фрея. Окончание времён

7. Возвращение домой

Автор

Семья была рада увидеть отца, но радовались не только жена и дети, Тома встречала вся улица. Дело понятное, соседей не переполняла внезапно возникшая к нему любовь, они слетелись на новости. До ворот ковылял седой, прихрамывающий мистер Тайронс, а в окне уже сверкало любопытством круглое лицо его такой же круглой жены. Худой и невысокий Джон уже выгуливал своего лабрадора, что весело подбегал ко всем прохожим, а мать Джона, тощая, но высокая, как двухметровый забор, махала Тому из окна. В конце улицы уже голосила Агнес, поливая свой газон, и звонкий голос этой чересчур энергичной блондинки наполнял воздух, а в нём как будто застыли слова: “Том, расскажи поскорей, что происходит, а я разнесу по всей округе, так что можешь не утруждаться”. На самом деле, проще было всё сказать именно ей, Агнес распространяет новости и слухи быстрее, чем включается телевизор после нажатия на пульте соответствующей кнопки.

На крыльце уже ждала Джулия. Закутавшись в сиреневую шерстяную кофту, сопротивляясь таким образом утренней прохладе, она стояла, улыбаясь мужу. Выглядела она слегка устало, под глазами пролегли едва заметные круги под цвет её кофты, но следующая улыбка замаскировала улики переживаний - Джулия как будто специально для этого тренировалась и не хотела, чтобы муж просил её не беспокоиться без видимых причин. Хотя они оба прекрасно знали, что причин уже было предостаточно. Джулия… Его Джулия… Одна из тех весёлых болтушек, с которыми забываешь, что такое “плохо” и растворяешься без остатка в том, что “хорошо”. Способностей ума в ней ровно столько, что сбывается пословица “одна голова хорошо, а две лучше”. Её глупости можно приписать излишку эмоций, но никак не недостатку ума, и многие из них перекрывает доля той особенной женской мудрости, которой Том всегда восхищался. Статус замужней женщины и материнство часто взращивают в женщине суперспособности, которое мужчине не заполучить.

-Ну, как ты? - робко проронила она, ожидая увидеть его улыбку.

И Том улыбнулся.

-Хорошо, Джули. Как вы?

И она подарила ему одну из тех улыбок, по которой всё ясно без слов: плакать стоит лишь тогда, когда Земля сойдёт с орбиты, но, кажется, планета шатается из стороны в сторону.

-Как дети?

На пороге показалась Фрейлин, глаза её выражали неподдельную радость, которая грела Тому душу, и больше всего на свете он боялся омрачить её. Живой огонёк, что горел в ней неустанно, походил на солнце, что, потухнув однажды, призовёт армагеддон. Он был так хрупок и так силён, что невозможно было определить ту силу испытаний, способную его навеки погубить.

-Папа! - воскликнула она и бросилась к нему в объятия.

Ну вот, теперь он может твёрдо стоять на ногах. Конечно, любовь к жене позволяет ему верить в лучшее, но любовь к дочери дарует веру в чудеса. В одном Том был уверен: если он будет лететь в пропасть, один вид Фреи, тем более её голос, позволят ему преодолеть силу притяжения.

Два месяца пролетели ка вихрь мыслей в голове учёного, но, в то же время, как два долгих, неумолимо тяжких года. Том мечтал увидеть семью, но не знал, чем её обрадовать. Боялся спугнуть оптимизм жены и разрушить иллюзии Фреи, не знал, как мягче сказать Майку не гонять так часто в футбол, чтобы тот не фыркал с недовольством это нудное слово “опять”. Как сказать, что мир ещё на месте, но уже серьёзно поколебался, словно шар, что случайно толкнули локтем, и вот он шатается из стороны в сторону, пока его не подхватит чья-нибудь сильная рука?

Как теперь быть, ведь времена грозят стать совершенно иными?

Забросив этот вопрос подальше в подсознание (хотя и понимая, что вскоре его нужно будет оттуда достать, как сюрприз из кармана, только неприятный), Том принялся рассказывать дочери про жизнь на “Птице”. Фрейлин, подперев ладошками лицо и поставив локти на стол, внимательно его слушала. Казалось, она ещё больше повзрослела, её вопросы становились всё умней и умней, словно кто-то их ей нашёптывал. Фрейлин, красавица… Большие зелёные глаза, ровный нос, чуть пухлые губы прямо как у Джулии. Но умом и упорством она обязана его генам. А вот характер и тяжёлая копна волос - подарок от бабушки. Как прекрасно же сочетались в ней черты двух любимых им женщин!

На кухне появился Майк, поздоровался с отцом по-мужски, а потом обнял, Том в ответ обнял сына ещё крепче.

-Привет, пап. Как ты?

-Хорошо. Вот и пришло время вернуться ненадолго домой.

-Супер, - ответил сын, - расскажешь последние новости? Когда я смогу снова тренироваться как раньше?

Хлопнув парня по плечу, от чего тот слегка зашатался, поскольку не так давно проснулся, Том сел на стул и ощутил, что тяжесть из тела перекочевала в мозг, где уже сражались друг с другом мысли о возможном исходе сложившихся событий. В отличие от сестры, которую Майк не стеснялся называть старомодной занудой, Майка, в основном, волновала не сама природная аномалия, а её влияние на его личную жизнь. Майк не из тех, кто привык подолгу сидеть дома, читать книжки или смотреть кино. Его ожидания от жизни были завышены, взгляды на мир - слегка приукрашены, прям как у Джулии, а требования к себе порой были полностью иррациональными. Вместо того, чтобы тренировать ум, он тренировал только тело, в чём немало преуспевал и умело давал отцу отпор, пресекая все попытки наставлений. Сегодня Том не хотел никого наставлять. Пребывая в недоумении, как быть дальше, он был способен лишь радоваться всем прелестям жизни, что ещё у него остались.

-Так что там с вирусом? - спросила Джулия, присев за стол.

-Я не буду врать, всё довольно серьёзно, - с опаской ответил Том, поглядывая на всех, - это облако не так просто, как кажется.

-Что оно такое? - невозмутимо спросила Джулия.

-Смесь газов, космической пыли и место обитания нового для планеты вируса.

-И чего нам ожидать?

-Я не знаю… Мои прогнозы в последнее время не сбываются. Наверное, потому, что я привык предвещать благополучный исход событий.