Фрея. Окончание времён

10. Безликий враг

Автор

Том молча держал руку матери, пытаясь научиться молиться. Ему всегда не хватало веры, если она вообще у него была. Настало время задуматься, насколько близки вера в Бога и наука.

Берта всегда верила. Во что-то тонкое, необъяснимое, едва логичное, но отнюдь не глупое. И эту способность она даровала Фрейлин. Она ещё девчонкой понимала вещи, не доступные разуму многих взрослых, главным образом потому, что просто задумывалась над ними. Иногда чтобы что-то понять, достаточно над этим как следует поразмыслить. Том одним из первых заметил в дочери такую способность, а, главное, потребность разбираться и понимать. Заметил и оценил. Именно в этом уличал Майк своего отца - в том, что он ценил свою дочь превыше всех, отчаянно любил и был с ней “на одной волне”, чего редко удавалось достичь другим родителям. Майк понимал всё без лишних слов и был прав. Том укорил себя за это.

Фрейлин вошла к бабушке с надеждой, что той намного лучше, но увиденное пошатнуло веру в то, что вирусу “не по зубам” крепкий иммунитет и позитивный настрой.

-Как ты, бабушка? - осторожно спросила внучка, пытаясь не выдать своего волнения, - выглядишь уставшей.

Берта улыбнулась, словно ничего страшного с ней не происходило, и это давало надежду на то, что так на самом деле и было. Её тело ослабло, но держалось из последних сил, под глазами пролегли синеватые круги, а руки спокойно покоились на белом покрывале, казалось, постаревшие на несколько лет. Глаза старушки по-прежнему излучали жизнь и некий особенный свет, за которым хотелось идти на край света, которому хотелось верить и который нёс надежду на нечто невозможное. Фрейлин не представляла, что произойдёт, исчезни этот огонёк навеки. Наверное, бабушка умрёт. А с ней весь мир погрузится во тьму.

-Как ты себя чувствуешь?

-Лучше, родная, - даже сквозь улыбку было заметно, что это не так, - думаю, ещё пара дней, и меня выпишут. Так хочется домой. Как ты? Как там Тито?

Тито был пушистым белым персидским котом, по-королевски расхаживающим по бабушкиному дому.

-У нас всё хорошо. А Тито я кормлю!

-Отлично! - молвила бабушка, - я за ним соскучилась.

-А мы скучаем за тобой. Когда тебя выпишут?

-Я не знаю, - лицо бабушки помрачнело, и внучка поняла, что болезнь была намного серьёзнее, чем следовало ожидать, - думаю, что скоро.

-Бабушка, научи меня молиться, - вдруг выпалила Фрея, поддавшись порыву отчаяния, - у мамы есть книжки, но текст в них кажется мне очень сложным. Безжизненным.

Лицо Берты резко осунулось, внутри что-то волнительно затрепетало, словно внучка разбудила давно дремлющий огонь.

-Этому нельзя научить, родная, - выдохнула она, - это у тебя в сердце. Молитва - это не текст, написанный в книжке. Это слова твоей души. И только ты - их автор.

Фрейлин улыбнулась одной из тех улыбок, которые всегда любила Берта. Тёплых, нежных, родных. И так похожих на её собственные.

-Ты такая умница. Всегда чему-то учишься.

Фрея хотела обнять бабушку, но ей строго-настроено запретили такой близкий контакт. Бабушка лежала на кушетке под прозрачным колпаком, единственное, что можно было сделать - взять её за руку.

-Не обманывай меня, бабушка. Я вижу, что тебе плохо.

Зная в душе о том, какая Фрея сообразительная, Берта всё же рискнула разбавить густой неприятный напиток своей чаши чистой водой радости от её присутствия. Фрея всё равно ощущала горький вкус из чаши, что выпала на долю бабушки.

-Ничего от тебя не утаишь… Знаешь, Фрея, а ведь не это главное! В жизни может быть очень, очень плохо, но однажды придёт светлая пора, и ты обо всём позабудешь. Это закон жизни. Так было и будет всегда.

-Думаешь, всё наладится?

-Возможно, да. Возможно, нет. Но потом всё обязательно будет хорошо.

-Потом, это когда?

-В конце времён. А он уже скоро.

Фрейлин окончательно запуталась в словах. Сначала бабушка говорит, что светлая пора настанет, а теперь пророчит конец света. Всё будет хорошо после него? Так ведь сменится немало поколений, пройдёт столько времени, что об этом уже никто и не вспомнит!

-Почему ты считаешь, что он близко? Как понять? - голос Фрейлин немного задрожал, она так хотела, чтобы бабушке стало лучше в этом времени, возможно, завтра, уже сейчас, но никак не по истечении неопределённого количества лет.

-Всё указывает на это, родная. Помнишь, я рассказывала тебе о том, что говорит библия?

-Да, кажется.

-Так вот, - продолжала Берта, - это очень умная книга, хоть и старая, как этот мир. И в ней есть мудрость.

-Я помню, ты рассказывала про царя Соломона, - Фрея начала вспоминать.

-Да! - оживилась Берта, - он был мудрейшим человеком на Земле.

-Разве он знал о конце света?

-Нет. Мудрость - это не знание. Бывает, мудр не тот, кто знает точно, а тот, кто умеет предположить, наблюдая. Даже если он ошибается, все равно мудр, если не теряет веры.

Фрея нахмурила брови в попытке понять, что бабушка имеет ввиду. Казалось, её слова имели скрытый подтекст.

-Не ищи подтверждения моим словам, Фрейлин. Тебе никто их не предоставит. Мир надеется, что все обойдётся. И будет надеяться до конца.

-Но ведь может быть так, что никакого конца не будет?

-Один Бог знает, - бабушка произнесла это так, будто параллельно обратилась к Всевышнему, - но мне почему-то кажется, что он не передумает.

Берта помедлила. Закрыла веки. Открыла. Посмотрела на внучку, словно в последний раз.

-Знаешь что, дорогая? Пойди ко мне домой, проведай Тито. Я знаю, ты и так его балуешь, но всё же сделай это ещё раз. В моей спальне, а именно в верхнем ящике стола кое-что лежит. Это для тебя.

-И что это?

-Увидишь. Я не могу тебе рассказать, я слишком слаба. Но написать перед отъездом в больницу у меня получилось, - Берта улыбнулась и, казалось, на миг болезнь отступила: глаза её заблестели, из них исчезла привычная усталость.