Фролтазёр

1

Я снова опаздывал. А что делать, если я сова? Не лупоглазая птица, которая днем спит – ночью охотится, а вполне человеческое существо по имени Фрол, чей растущий организм ни в какую не желает просыпаться в семь тридцать утра. В восемь он тоже возмущается, когда его будят, но в восемь – это уже не будильник, а мама, и ее так просто не выключишь, хоть и звонит она по телефону. То есть, казалось бы, нажми «отбой» и спи дальше, но мама такой потом «отбой» устроит, что лучше не усложнять себе жизнь. Между прочим, это ее любимое выражение. «Не усложняй себе жизнь, Ролик!»

Впрочем, когда тебе тринадцать лет, жизнь всё равно усеяна сложностями, как мой нос веснушками. Взять того же дурацкого «Ролика». Сколько раз я просил маму не называть меня так, особенно при друзьях! Куда там… И как, по-вашему, меня теперь величают в школе? Правильно, Шариком. Не все, правда, и не особо часто. Потому что убеждать одноклассников у меня получается лучше, чем маму. Ну так маме же не надаешь оплеух!

Но эта сложность – так, чепуха, по сравнению с той, что свалилась на мою голову сейчас. Вот что́ я скажу Ольге Дмитриевне? Что я сова? И чем это мне поможет? Даже если я выпучу глаза и заухаю, вряд ли это разжалобит Запятую. Почему «Запятую»? Потому что «Не забываем про запятые!», «Каждая запятая должна стоять на своем месте, а не там, где ваша левая пятка захочет», ну и так далее. Ольга Дмитриевна преподает у нас русский язык и литературу, как вы уже, наверное, догадались.

Нет, про сову я Запятой говорить не стал. Я посмотрел Ольге Дмитриевне прямо в глаза, вздохнул и развел руками:

– Я заблудился.

– Тогда понятно, почему ты опоздал, – вздохнула в ответ Запятая. – Как же трудно тебе было, наверное, отыскать в нашем городе лес.

– Я заблудился не в лесу. Я шел по улице, и вдруг она прямо на моих глазах разделилась на три совершенно одинаковые. Пришлось выбирать. Сначала я выбрал левую, но она завела меня неведомо куда…

– И там ты потерял коня, – сказала Ольга Дмитриевна.

– Какого коня?

– Ну как же! Как там в сказке?.. «Налево пойдешь – коня потеряешь». Садись, сказочник. И дай мне дневник, я былину твоей маме напишу.

Вот так всегда. Сказочник, фантазёр… Фантазёром меня чаще называет мама. А Сенька Гусев, мой лучший друг, соединил с этим словом мое имя, и получилось «Фролтазёр». Другие ребята это, конечно же, подхватили. Сначала я обиделся на Сеньку, даже хотел немножко поколотить, но потом передумал. Пусть уж лучше Фролтазёр, чем Ролик или Шарик.

А что касается моих фантазий… Что я могу поделать, если они так и лезут из меня? Фантазировать – это же так интересно! Вот только многие почему-то считают мои фантазии враньем. Но это же не так! Врут, чтобы скрыть правду или получить для себя какую-то выгоду. Ну да, мои фантазии тоже иногда скрывают правду, но чаще-то просто ее украшают. Так что я вовсе не врун, а фантазёр. Фролтазёр.

Между прочим, та же Запятая ценит мои фантазёрские способности. Правда, тоже говорит при этом: «Складно ты врешь, Филимонов». Не знаешь, обижаться на такие слова или гордиться. Но вообще-то Ольга Дмитриевна, когда разбирает наши сочинения, отмечает, что у меня образное мышление и не по годам богатый лексикон. Как-то даже пошутила, что из меня может получиться неплохой писатель-фантаст. А почему бы и нет? Фантастику я люблю. И фантазировать можно будет вволю – никто тебя вруном не обзовет.

Шутить я, кстати, тоже люблю. Однажды на тему «Как я провел лето» я написал такое сочинение: «В июне, июле и августе я каждый день гулял в шапке-ушанке, чтобы лето подумало, будто оно зима». Тогда Запятая впервые поставила мне за сочинение двойку. Нет у Ольги Дмитриевны чувства юмора, но я-то тут при чем?

Вот и сейчас. Былину она маме напишет! Очень смешно. Прям ухохочешься. А мне из-за ее народного творчества придется неделю как минимум без компьютера сидеть. И без прогулок, только школа – дом, дом – школа. Хорошо еще, что книги в мамины санкции не входят. Ничего, переживу как-нибудь. Но уж сегодня-то нужно будет нагуляться как следует напоследок. О чем я после уроков и сказал Сеньке:

– Давай на кратер сгоняем? А то мне долго теперь свежим воздухом не дышать.

Чем мне нравится Сенька – он всегда меня понимает. Ну, кроме моих фантазий; но людей, которым бы они нравились, я пока и не встречал. Не родились еще, наверное, мои будущие читатели и поклонники.

– Да уж, – сказал Сенька, – твоя мама тебя теперь месяц на улицу не выпустит.

– Не, месяц вряд ли. Неделю, я думаю.

– Спорим, месяц? – протянул Сенька ладонь. – На шоколадку.

– О чем спор? – как из-под земли вынырнул Пашка Воробьев.

Такой уж человек этот Пашка – умеет совершенно неожиданно появляться и так же внезапно пропадать. Действительно, будто воробей. А еще у меня закралось подозрение, не пользуется ли Пашка шапкой-невидимкой? Надел – пропал, снял – появился. Только как это проверишь? Шапка же невидимая.

– Спор о том, – сказал Сенька, – что Эфэф…

Да, забыл сказать, что еще одно мое прозвище – «Эфэф», первые буквы от Фрол Филимонов. Ну или от Фрол-фантазёр, все по-разному считают.

Так вот, когда Сенька начал объяснять Пашке суть нашего спора, я его перебил: