Фря залетная, или Попаданка в магической Академии

Глава четвертая

Начнем разбираться. Рокотовы, когда-то крепкий, солидный род, нынче обеднел. Две последние войны, смена императора, засуха двухлетней давности, и невезение – вот основные факторы, которые привели к упадку семьи, оставив только пафос прежних заслуг. Но, если задуматься, не такой уж это и пафос. Репутация и родовитость стоят недешево. На одном имени можно раскрутиться. Правда, если есть магический потенциал. Без магии ты простая лоханка с дырявым дном. Да-а-а…

Я встряхнула память. Кто у нас такой, этот Демьянов Илья Михайлович, мой жених? Упс, а хорош. Высокий, крепкий молодой человек с холодным острым взглядом.

Смотрит, прямо как холодильник. Или ему так не люба Фря? А что за семья?... И вот тут полный абзац, то есть, никаких особых сведений. Вроде бы родовиты, вроде бы богаты, и магия крепкая, и связи есть. Но чувствуется какая-то недосказанность. Ладно, потом разберемся.

Еще один важный вопрос, кто такая Верещагина. Родовитая боярыня. Слово-то какое, усмехнулась я. Проще говоря, из старого, еще доимперского периода, рода. Скряга, самодурка, злопамятная. И волевая, как генерал. Против себя слово не потерпит, сомнет, скрутит, и собакам дворовым выбросит. Так говорят, и от воспоминаний прежней Фри в груди повеял холод. Боялась она ее.

Уф, выдохнула я. За что мне все это? Я опять погрузилась в память, листая события, лица, точно страницы книги, или точнее, чужого дневника. Опять всплыл образ Ильи Демьянова. Холодные глаза, поджатые губы с ухмылкой, словно лягушку увидел, глядя на меня. Мдааа, такое замужество еще пережить надо будет. А что с княжеством-то станет?

Я напрягла память и выудила из нее некие бумаги о том, что мой род не может перейти в другой род, ежели тот не тянет по статусу и положению… А Демьяновы не тянут. Но, есть один существенный момент. Если за два года с момента венчания, я рожу ребенка, то за ним сохранится княжеский титул. Впрочем, этот вопрос всегда решает Родовая Коллегия, а иногда, и сам император. И в моем случае, Верещагина уже подсуетилась. Сами Демьяновы где-то откопали документ, что лет двести назад владели младшей родовой ветвью князей Сапрыкиных, да за годы растеряли что имели. Но факт родовитости на лицо. И заслуги есть, и положение, и хозяйство крепко держат. А так, как Илья – старший сын, то наш ребенок унаследует и княжеский титул Бекетовых и большую часть наследства Демьяновых. Всем выгодно, и мне тоже.

Прежняя Фря не особо страдала от предстоящей помолвки, по ощущениям, ей было глубоко без разницы. Она – человек этого мира, и спокойно относилась к подобным вопросам, а вот меня это напрягало. Не принимала моя душа этого холодильника, как уже окрестила я его… А что делать?

Я задумалась, кто я в глазах здешнего общества? Бесправная, бедная, задиристая, да слабовольная. Все, что могла противопоставить прежняя Фря – понты, и только. Какая я, если набросать быстренько портрет? Несносный характер, неуживчивость, и глубоко запрятанные обиды. На все, на шаткость положения – без старшего брата уязвима, на разваливающееся хозяйство, доходы от которого едва покрывали необходимые расходы, на… Опаньки! На магию! Я капнула поглубже, и тихо ахнула.

Голубое пятно с изумрудным отливом, или клякса, что вырыгнул Стручок, и есть мой магический узел. Но что-то с ним не в порядке. Сейчас, с памятью прежней Фри, я это четко осознавала. Вгляделась, слегка откинув голову назад, и стала наблюдать. Вокруг него плавали тонкие, слегка мерцающие нити. Они тянулись, извиваясь по телу, и подмигивали еле заметными искрами. Даже загляделась… И вдруг непроизвольно нахмурилась. В области коленей, в лучевой кости обеих рук, в грудине, ближе к сердцу, потоки нитей замедляли течение, и скукоживались, заворачиваясь клубками. А дальше вместо них, тянулись другие, слабые, серого оттенка тонкие дорожки, едва заметные и слабые.

Мне, человеку моего мира, уже сам факт, что я могу что-то видеть внутри своей тушки, казался запредельным. Но память прежней Фри не давала расслабиться. Здесь тебе не там. И то, что ты сейчас видишь – проблемы, с которыми жила прежняя девчонка. Большие проблемы. В голове закружили обрывочные мысли, воспоминания, чьи-то высказывания, отголоски смешков…

Верещагина. Плотная, дородная женщина с каменным, продирающим взглядом. «Бракованная. Точно и не нашего рода. И как Федор умудрился связаться с этой… Шалавой, что уж там! Танцорка у бродячего фокусника. Позор!»

Всплыла картинка приемных экзаменов. Ряд солидных людей за длинным столом, безразличные взгляды, смешки, шепотки…

«Сложно придется. Может, лучше дома останетесь? Проклятие старое, а остаточной ведьминской силы, что досталась вам от бабушки, хватит на бытовые нужды… Мы, конечно, можем поэкспериментировать, но где гарантии?» И насмешливые ухмылки одного, второго, третьего, словно что-то позорное было во всей этой неизвестной мне истории.

Не успела вспомнить, прокрутить эту картинку, как ярким пятном вспыхнул образ этой дряни Рокотовой. Красивая, тварь. И ее слова.

«Все равно сдохнешь. Годом раньше, годом позже. На бабкином колдовстве много не проживешь, убогая. Поэтому, лучше раньше…» И удар ногой в грудину, в сердце, а потом в голову, со всей силы, что есть у крепкой, накачанной тренировками девки. Ва-а-ах! Даже кожа мурашами покрылась от картинки.

А ведь она совсем не боялась меня убивать, получается. Все знали о проклятии, и о том, что жизнь моя – медная полушка. Что, мол, вот и случилось то, что должно было случиться. Если бы не Стручок. Ну, Рокотова, я тебе покажу, какими могут быть Бекетовы. Эх, где мои прежние кулаки. Хорошо было ими орешки колоть… Ничего-ничего, что-нибудь придумаем. Сейчас о другом надо голову греть. Откуда взялось это проклятие, и как с ним бороться. Судя по мерцающим голубым нитям, дар-то у прежней Фри был не хилым, даже сильным. Даже очень сильным!