Фря залетная, или Попаданка в магической Академии

Глава пятая

Глаза пожилой женщины у стола, с выправленной спиной и гордо поднятой головой, сверкнули очень и очень недобро. Она хищно прищурилась и точно выплюнула.

- Я сказала – женишься. Быть посему, хватит, добегался. А иначе… Всего лишу, без штанов из дома выгоню!

- Ба…

- На паперть пойдешь с протянутой рукой, - голос старухи захрипел. Она вдруг качнулась и, схватившись за край стола, начала оседать.

- Ба! Да что ж ты такая неугомонная! – Мигом обежав стол, к старухе подлетел крепкий парень. Схватил ее в охапку и аккуратно усадил на стул. – Аксинья! – Заорал он. – Корвалол неси, и валерьянку. Быстро.

За тяжелой дверью боярского кабинета послышались охи-ахи и громкий топот тяжелых башмаков, а там, как по цепочке, тревожными бабскими криками огласился весь огромный дом боярыни Воронцовой. Не прошло и минуты, как дверь без стука распахнулась, и куча домашних слуг, а с ними и дворовые, влетели в комнату, выпучив глаза.

- Боярыня наша, кормилица Лизавета Пална-а-а, - чуть ли с криком пронеслась к ней Аксинья, экономка и старшая в доме. – Вот ротик-то надо открыть, вот поширше, поширше, боярынюшка наша. Да не кривитесь, глотайте, и не бодайте головой, чай не корова наша Зорька.

- Побью я тебя Аксинья, - сглотнув гадкую жидкость, сипло проворчала боярыня. – Ей Отец Наш, побью. Свою покровительницу с коровой сравнивать.

- А вот и иш-шо глотнуть надо, - настырно сунула еще одну ложку лекарства ей экономка, пока у боярыни рот открыт. – А потом бейте, хоть исхлещите, матушка, ваша воля.

- На диван ее, - приказал молодой человек, и первым приобнял свою бабку за талию, осторожно поднимая.

Уложив хозяйку, слуги, точно стражи, окружили диван, скрестив руки на груди и выжидающе уставившись, хлопая испуганными глазами. Да, боялись старуху. Могла она и поперек спины огреть первым, что под руку попадется, могла в подвал на ночь запереть. Только как, к примеру, не запирать Кольку-конюха, по дурости оставившего коней без пригляда и нажравшегося в сюсю дармовой водкой, которую притащили ребята из поселка? Или как не оттаскать за космы Нинку – девку из домашней прислуги, которая перепутала мешки риса с просом, и перемешала их?

Но было и другое. Щедрые подарки, премиальные за переработку, свадебные деньги, похоронные деньги, если кто из родни помер, и защита. Такая, что и не у всякого генерала найдешь. Старуху Воронцову весь край боялся. И поэтому замерли сейчас, не дай Отец Вседержитель что с ней случится. Спаси ее блаженная Олюшка Саратовская, убереги ее Велес… Всяк по своему молился. Молча, чтоб потом от хозяйки же и не схлопотать…

Да хоть и схлопотать! Лишь бы жила. И всем хорошо будет. С ней-то надежно. Ну, наорет, ну, оплеух раздаст всем по очереди. А потом и банкноты рублевые в карманы насует и подарков надарит. Где еще такую боярыню найдешь? Да нигде. Хоть все Поволжье обойди. Хоть до Казани иди.

- Может за Пал Сергеичем послать? – Тихо спросила Аксинья, заглядывая в лицо хозяйке.

- Не надо. Вечером пошлешь, пусть на ужин приходит. А сейчас идите, я с внуком не договорила.

Слуги робко, гуськом потопали за дверь.

- Ну? Добился своего? Вывел меня из себя? Но имей ввиду, я свое слово держу.

- Ба, остынь. Ищи другой вариант, но жениться на Соболевой не проси, - парень, видимо представив перед своим мысленным взором девицу, которую ему навязывали, передернул плечом, еще и незаметно скривился.

- Максим, мальчик мой, - голос боярыни зазвучал неожиданно ласково, и в тоже время слабо, болезненно, точно старушка и вправду помирать собралась. – Да чем тебе Соболева не по нраву? Семнадцать лет, кровь с молоком!

- Толстая, - скривился Максим.

- Упитанная, значит, здоровая. Родит нам выводок Воронцовых, а то уж перед людьми стыдно. Ты, да я, и весь род. Погибает род.

- Не погибнет. Обещаю. Но всему свое время. Нет, бабуль, режь меня, жуй меня, хоть четвертуй, но не женюсь.

- Вот был бы отец жив… Был бы жив…

- Ба, прекрати, хватит.

- Ладно, барчук избалованный.

- Не избалованный. Я, между прочим, вчера с Ефимом два поля на тракторе вспахал, а потом Никодиму до ночи в саду помогал.

- Помоги, подними, сяду я.

Максим бережно помог бабушке удобно устроиться на диване и присел рядом.

- Давай… - хотел сказать он что-то, но по его колену хлопнула крепкая старухина ладонь.

- Значит так, барчук вредный. Коли не хочешь жениться, то возвращайся в Академию. Понял?

- Вот тебе на! Так меня оттуда выперли. Ба, ты запамятовала?

- Не запамятовала, я уже договорилась. Княжич Нарышкин в этом году выпустился, его там нет. Претензий после твоего отчисления они не предъявили, экзамены за первый курс ты сдал до того, как чуть не убил наследника княжьего рода.

- Жаль, что не убил, - тихо, с брезгливостью буркнул парень.

- Ты дурь выброси из головы! – Рыкнула бабуля и, словно и не было сердечной болезни, стукнула внука по плечу. – Выкини свою строптивость, и гордыню уйми. Негоже тебе было на княжича руку поднимать. Знай сверчок свой шесток. А для решения проблем есть официальные дуэли.