Фря залетная, или Попаданка в магической Академии

Глава шестая

Сентябрь палил жарким солнцем. Двор перед барским домом алел старым, но крепким, на века, красным булыжником. Клумбы, выращенные руками дворовых, под руководством садовника Никодима, разрослись буйным цветом, радуя глаз.

Максим пробежал до гаража. Джип мигнул и довольно заурчал, точно верная собака, заждавшаяся хозяина. Выехав со двора, парень привычно бросил взгляд в боковое зеркало, издалека любуясь родовым домом, старинным, из белого камня, с крыльями в разные стороны, как у лебедя. Да в общем-то и лебеди были. Фонтан посреди площадки перед широким крыльцом украшали две белые птицы из мрамора. Бабуля хвасталась, что делал фонтан италийский мастер, еще сто лет назад. Об этом даже старый документ остался.

Дорога до Саратова занимала полчаса. Макс вырулил на главную магистраль и вдавил педаль. Свобода. Все, что ему нужно в этой жизни – это она родимая. Устал за год под крылом любимой бабушки. Нет, он ее безмерно любил, и она его, но в двадцать лет подчиняться старушке? С его-то уровнем магии и жизненной энергии? С его-то принципами и мировоззрением?

Нынче он собирался поступать в Санкт-Петербургскую военную Академию, и тут у Елизаветы Павловны случился сильнейший сердечный приступ. Были у парня подозрения, что бабуля разыграла его, уж больно она не желала его отъезда. Пожалел бабушку. Остался. А сейчас такой сюрприз. Однако, жизнь поворачивается лицом.

Бар, где обычно зависал Макс, располагался в тихом месте центра, в старой части города. Полуподвальное местечко уютно окутывал полумрак. Фонарики неярких светильников, облепивших одну стену и полукругом часть потолка, не били в глаза, негромкая музыка ненавязчива. Зато десяток столиков, как обычно, под завязку от посетителей.

Макс кивнул бармену и сел за стойку.

- Как всегда? – Спросил его тот.

- Зачем спрашиваешь, знаешь же.

В проеме входа появились две девицы в одинаковых серебристых шортиках и таких же топиках, плохо скрывающих богатые полукружья солидного размера. Не меньше пятерочки. И это при точеных девичьих фигурках! Браво, милашки. С одного из столиков их окликнули два молодых человека, помахав рукой. Макс вздохнул. Зачетные девчонка, еще и близняшки, он бы не пожадничал, снял хороший номер… Но их ждали. Жаль.

Народ прибывал, уже и протолкнуться негде, но парня это не волновало. Он умел оставаться наедине с собой даже в толпе. И ему это нравилось. Друзья были, даже закадычные, но не было таких, за которыми и в огонь и в воду. Он умел уходить внутрь себя, когда рядом музыка, смех, ругань, споры. При том, ощущая полный комфорт. Как сейчас.

Вдруг почувствовал, как по плечу потрепали.

- Красавчик, не хочешь угостить? Ты такой грустный, а я могу развеселить.

Он вполоборота обернулся. Рядом с ним оказалась молодая женщина… Хотя, нет, не молодая, явно за сорок. Пусть и ухоженная, с умело нанесенной дорогой косметикой, одеждой из дорогих бутиков, легким флером дорогих духов.

- Влад, сделай коктейль даме, - сказал, и отвернулся, дав понять, что продолжения не будет.

- Даме, - передразнила соседка, скривив губы, но больше не приставала. У профессионалки хороший уровень. Настоящая профессионалка не будет раскачивать ситуацию, раскручивать на беседу, когда ей уже дали понять, что все, мадам, отбой.

Справа подсели два молодых человека, что-то заинтересованно обсуждая. Он не прислушивался. Во внутреннем кармане куртки пиликнул колокольчик телефонного сообщения. Писал Миха, бывший одногруппник из Академии.

«Привет, бро. Приедешь на мой день рождения? Надо встретиться. Нечестно друзей забывать»

Макс ухмыльнулся, и отбил ответ, что скоро встретятся.

Миха, или Михаил Завражный – дворянин из Нижнего. Нормальный парень, без причуд. Они жили в одной комнате и неплохо подружились. Так, что, встречу они отметят.

Спрятав телефон в карман, он нащупал пальцем свой перочинный ножичек. Ножик. Кинжал. Странное оружие, бывшее с ним всегда, сколько он себя помнит. И опять накатили воспоминания. Тяжелые, с детскими слезами, страхом, и диким, воющим одиночеством. Такое он уже никогда не забудет.

А помнил он себя с шести лет. Что было раньше – пелена черного тумана. И детские воспоминания начинались с той ночи, где он, детдомовский мальчик лежит в чулане, согнувшись в форме эмбриона. Туда его затолкали старшие мальчишки, каждую ночь издевающиеся над ним.

Почему они издевались? Наверное, потому, что, попав в детский приют, он был чистенький, вежливый, не затравленный, как все дети, которых он видел в стенах заведения. Еще и знал грамоту. Да что там грамоту, он разговаривал по-французски и свободно читал на английском. В шесть лет!

И началась травля. Били его серьезно, пиная ногами, разбивая лицо в кровь. Эти моменты он помнит только фрагментами. А вот яркими и четкими его воспоминания стали только с той ночи, когда он проснулся, почувствовав что-то в своей руке.

Маленький перочинный ножичек был самого обычного вида. Кроме одной детали. Надписи на нем. «Сила – в разуме, мудрость – в поступках». И все. Значение этих слов он не понял тогда, не особо понимал их и сейчас, воспринимая как нечто философское, умозрительное. Тогда, в детстве, он подумал, что эту вещицу вложил кто-то из взрослых, решивших остаться в тени. Но днем, при свете солнца он разглядел, что буквы надписи выложены тонкими золотыми пластинами. Вот тебе и простецкий перочинный ножичек. Навряд ли кто-то из приютских работников расщедрился бы на такой подарок.