Фря залетная, или Попаданка в магической Академии

Глава седьмая

Верещагина Зинаида Вениаминовна глядела на собеседницу и благосклонно улыбалась. Редкий случай, когда влиятельная самодурка была так благожелательна. Объяснялось все просто. Сидящая напротив нее молодая дама была равная ей по статусу, а так, как боярыня не страдала отсутствием ума и хитрости, то показывать свой характер, здесь, в доме заместителя министра промышленности, она не собиралась. Более того, несмотря на большую разницу в возрасте, Верещагина считала, что баронесса Эржена Мезенцева – ее хорошая подруга, они даже обращались друг к другу на «ты».

- Ну-у-у, Эржена, тебе ли ревновать. Ты молода…

- Она моложе, - прошипела хозяйка дома.

- Пфф. Подумаешь. Тебе двадцать семь, ей восемнадцать, но это же не вечно. Вечна красота. А ее красота завянет через несколько лет. Не та порода. Угомонись, моя дорогая, - потянула она лениво, вглядываясь в сад, где в беседке копошились слуги вокруг девицы в легком шерстяном костюме, купленном в Париже, когда муж Эржены Баировны, Сергей Константинович, выгуливал свою третью жену, миловидную Галину во Франции, так сказать, решив порадовать новобрачную, скучающую по маменьке с папенькой.

Да, с точки зрения красоты, да и статуса, третья жена Мезенцева явно уступала первой. Что уж было в голове барона – загадка. Как говорится, бес в ребро на старости лет. Эржена же – дитя древних бурятских кровей из рода ноёнов Хандаевых. Надо признать, что независимые и гордые, они брали в жены и русских, и китаянок, и кореянок, не слушая сплетни и пересуды. Главное, чтобы наделенная была даром, говорили они. Богаче будем, говорили они, смеясь над предрассудками единоверцев из других родов. И в результате таких слияний, женщины рода Хандаевых были самые красивые, пригожие, и силой не обиженные.

И Эржена, дочь ноёна Баира Хандаева – чистый цветок с жемчужной кожей и большими раскосыми глазами, в глубине которых прячется дар духов ветров древних земель. Точеная фигурка не испорчена рождением двух детей, а длинные черные волосы густы и пушисты, точно легкие гребни волн далекого Байкала.

Ноён Баир, человек прогрессивных взглядов, и имеющий финансовые интересы по всему миру, отправил свою старшую дочь Эржену в Москву, в университет магических практик и искусств, вырвав из привычной жизни Верхнеудинска, где она жила в богатом доме отца.

Вот здесь, в Москве, на императорском балу в честь юбилея рода Романовых, она и сразила наповал барона Мезенцева, сорокасемилетнего заместителя министра промышленности. Важная шишка. Но и внешне барон был хоть куда, не смотря на возраст. Подтянут и хорош собой.

На тот момент прошло два года, как умерла его жена, и молоденькая Эржена не сомневалась, что ее барон останется ей верен и предан до конца. Да не рассчитала она силу мужского блудства, наивная. Не смотря на разницу в возрасте – а она была приличной, тридцать лет, Сергей Константинович не остепенился, и истории его похождений постоянно гуляли по Москве. А через три года он женился вновь. И вот, опять…

- Гадина! Космы бы повыдирала. Да где это видано, Зина! Взял третью жену.

Верещагина притворно вздохнула.

- Законом не возбраняется. Барон подтвердил документально, что способен нести бремя семейного корабля без ущерба остальным женам, и вуаля. Нотариус подтвердил, поставил печать, а ЗАГС расписал молодых.

- Зина-а-а, - скривилась Эржена. – Не капай ядом, сама знаю.

- Да не грусти ты, смотри на случившееся с другой стороны. Что может эта мармышка тебе сделать? Ты укротила вторую жену. Я погляжу, она чуть ли не прислугой у тебя служит, - Верещагина от собственной шутки задиристо расхохоталась. – Придет время, и эту к рукам приберешь.

- Думаешь? – прищурившись, переспросила баронесса.

- Уверена. С твоим-то характером, - боярыня салютовала чашечкой кофе. Прекрати ныть. Ты лучше расскажи, как прошли похороны министра Закирова. Говорят, вдова чуть ли не в гроб кидалась, так страдала, бедняжка.

- Ох, и не говори, Фаина осталась одна, да с пятью детьми, молодая. Всего-то тридцать лет, не позавидуешь.

- И что говорят? Правда, бомба была? Вроде бы Закиров, покойничек, курировал лесное хозяйство. Так уж ли он был важен для того, чтобы сместить таким вот образом? А убили едва ли не на Красной площади. Резонанс.

- На Остоженке, - поправила Эржена. – Но да, резонанс мощный. Сыскари землю роют, да только пока пшик. Сергей Константинович беседовал с компетентными людьми, и они шепнули, что дело почти безнадежное. Хотя, подозревают монголов.

- Ай, - скривилась Верещагина. – У нас уже пятьсот лет или монголы во всем виноваты, или англичане. Будто других врагов нет.

- Ну-у, вроде бы часовщик видел из окна магазинчика кого-то, пробегавшего от машины министра, и вроде бы похож на монгола.

- А камеры-то куда делись? Живем в двадцатом веке, а будто при царе Горохе.

- Так в том-то и дело, что электричество отрубилось. И магические поддерживающие импульсы.

- Ага, само все вдруг возьми, и отрубись. Пффф… Детка, это же невозможно.

- Невозможно, - кивнула Эржена.

- Хотя, если поставить цель, - замолчала и хищно скривилась Верещагина. – Можно выстрелить так, что бабахнет по всей округе.

- Вот и бабахнуло.