Фря залетная, или Попаданка в магической Академии

Глава одиннадцатая

Стриптизерши были хороши даже на строгий, предвзятый взгляд такого эстета, как Максим Воронцов. Тела девиц скользили по шесту манящими движениями, они дразнили, ласкали взгляд, и приковывали к себе всех мужчин, собравшихся в стрип-баре «Баламут», что в трех минутах от Смоленской площади.

- Макс, не уводи разговор в сторону, - с легонца заплетающимся языком, настаивал Миха Завражный, стуча пальцем по столику. – Объясни, как структура импульсов волновых сил может переместиться, без проводника, в импульсы земли.

- Ми-ха! Достал! – Вскипел Макс. – Отстань. Не знаю. Смотри, какая милашка вышла. Цацочка в балетной пачке… Да не на меня смотри, а на нее.

- Макс, я не изменяю Люсьен, - жалобно моргнул друг. Под два метра ростом, косая сажень в плечах, крепко сбитый, как боец на играх без правил.

- Ты рехнулся? Я же не заставляю тебя терять девственность.

- А у меня ее уже нет, - отчаянно замотал головой Миха – Как и у Люсьен. Мы оба ее потеряли, девственность, на одной постельке, под одним одеялком.

- Я рад за тебя и за Люсьен. Я тебя для чего сюда привел? Разговаривать о силовых импульсах? Я, Миша, привел тебя сюда получить эстетическое наслаждение от прекрасного. А здесь всё прекрасно. Прекрасна Катюша в черных бикини, прекрасна Анжела в желтых бикини, и Жаннет в балетной пачке… Ой, уже не в пачке, ой, и без топика… Так вот, и Жаннет в серебристых бикини тоже прекрасна. Опа, а это кто?

- Где? – Миша Завражный невольно отреагировал на нахмурившийся лоб друга, и наконец-то внимательно посмотрел на круглую площадку с шестами. Обреченно вздохнул и перевел взгляд на мужчину, вальяжно подошедшего к девочкам в бикини, отрабатывающих эротическую программу под звуки томной музыки.

- Не знаешь? Граф Дыбин, человек Апраскиных.

- Это как? Граф – и вассальный? А куда власти смотрят, указ Константина никто не отменял, хоть и столетний.

- Не совсем вассальный. Ох, Макс, ну ты и вопросы задаешь на мою мутную голову. В общем, нет, клятвы он не давал, но завяз у Апраксиных по уши. Долг на полтора миллиона юаней перед князьями. Долговое бремя.

- Ага, тяжела жизнь боярина под долговым бременем, - засмеялся Максим, наблюдая, как Дыбин поманил Катюшу в черных бикини. Купюры в его зажатых пальцах перекочевали в треугольничек ткани на тонких резинках. Девица, встав на одно колено, изогнулась, развернувшись спиной, и благосклонно подставила для шлепка практически обнаженные крепкие ягодицы.

- Мак, друг, а почему так?

- Как? – Максим перевел взгляд на Завражного. Что-то он поплыл. Здесь, случайно, ничего в коктейли не подмешивают? Всего-то по пять бокалов на грудь приняли.

- А так. Живешь, учишься, работаешь, а потом все, хана тебе, и нет тебя.

- Понятно, - кивнул Макс, сдерживая смешок. – Старость, брат, она такая. Неизбежная.

- Вот и я тебе говорю.

- Слышь, философ, давай закругляться. Поехали. Я мечтал, что завтра появлюсь на первой паре.

- Мечтал? Я даже не мечтал. Неосуществимо.

Максим, подхватив бро, повел его к выходу, по пути сунув официанту купюры, не глядя в чек. Сунул столько, чтобы никого не обидеть.

- Такси? – Спросил на улице хмурый охранник. Макс кивнул, и через несколько секунд у крыльца заведения притормозила машина с шашечками. Оперативно, подумал парень, наверное, прикормленные стоял где-то рядом.

Миха в такси уснул, и когда автомобиль остановился у ворот Академии, пришлось повозиться, чтобы растолкать бугая Завражного. Но вдвоем с водилой это удалось, и два парня, пошатываясь, побрели по тенистой дороге, углубляясь в парк, через который тянулась дорожка до общежития.

В комнате Миха моментально вырубился, а Макс, вытащив из потайного шкафчика бутылку вина, вышел в коридор, прикрыв дверь. Спать не хотелось. Не надышался он еще свободы, как выбрался из-под бабушкиной опеки. Было здесь у него одно место, обнаруженное на первом курсе, место, где Макс любил бывать, чувствуя потребность остаться одному, или подумать о чем-то важном, или просто отключиться от всего.

Мужское и женское общежития на первом этаже соединялись общим аппендиксом. Рядом, на стороне мужского корпуса имелся всегда запертый служебный блок – небольшой закуток для уборщиц, и оттуда вилась узкая служебная лестница на чердак. Открыть дверь, где хранились ведра и швабры – плевое дело, как минимум, для его перочинного ножичка. Макс, храня в секрете свое тайное место, всегда прислушивался, чтобы не привлечь ненужного внимания. Не желал он, чтобы кто-то еще топтался на его островке свободы. Проникнув внутрь, быстро запер дверь изнутри, и вышел к лестнице. Наверху – маленькая площадка и дверь, ведущая на крышу.

В этом месте небольшой угол наклона, позволял устроиться комфортно и безопасно. Макс открыл бутылку вина, сделал несколько глотков и усмехнулся. Хорошо. Черное небо облепили звезды, еще и луна как далекий фонарь, накрывала землю рассеянный светом.

Отставив бутылку, парень снова вытащил из кармана перочинный ножичек. Он уже давно разглядел на рукоятке, ниже надписи, выложеной тонкими золотыми пластинками, четыре камня, мелких, блеклых, и, как он думал, только портящих внешний вид этого настоящего пацанского предмета. Пока однажды, когда ему исполнилось двенадцать лет, первый в этом ряду камешек не окрасился в яркий голубой цвет.