Фуга. Чёрный солдат

*

    Помимо самогоноварения и соответствующего распития, старшина оказался обладателем ещё одного хобби - зимней рыбалки. Есть такая особая порода людей, которых хлебом не корми, а дай героически помёрзнуть, сидя долгими часами на льду в неподвижности перед лункой с удочкой. Этому хобби Бецкий отдавался со всей страстью, и обзавёлся для него разным дорогостоящим снаряжением. Оставалось только гадать, как он получил все эти кресла с меняющейся высотой ножек и наклоном спинки, способные превратиться в специальную тележку, обвесом - вёдрами для прикормки, держателями удочек, монтажным столиком. Не говоря уж о снастях, кормушках и прочем.
    Он хорошо выучил местные виды рыбы, её повадки, и наверное мог рассказать чуть ли не по декадам, когда и в каком месте замёрзшей речки ловится та или иная рыба. Ничего в этом удовольствии не понимающие Беркут и Свят старались лишний раз не спрашивать старшину о рыбалке - иначе он мог "завестись" и говорить очень долго, а то и отворить перед ними дверцу личного холодильника, уставленного заготовленными с лета наживками. А вот Эхтибор слушал Бецкого охотно. И поскольку он, как болеющий, был всё ещё освобождён от работ по расчистке площадки, но уже способный передвигаться, то старшина стал брать его с собой на рыбалку.
    С тех пор в рацион питания отряда прочно вошла рыба, а в обязанности солдат - её чистка, разделка и готовка. Впрочем, Бецкий научил всех чистить рыбу быстро - для этого следовало предварительно облить каждую рыбину кипятком, и тогда чешуя с неё снималась очень легко.
    За этими будничными хлопотами Беркут почти забыл о нечисти, которой и тут, как и в прошлом месте службы, уже не наблюдалось. Зато она сама напомнила ведьмаку, что его миссия ещё не закончена.
      Начинался тот день хорошо - ветер был слабым, и Беркут со Святославом опытными дворницкими приёмами расчистили площадку сравнительно быстро. Сели на снегоходы, увезли собранный снег, да и решили проведать рыбаков.
    А рыбаки, в лунном свете напоминающие снежные кучи в окружении забора из длинных замёрзших рыбин, воткнутых хвостами в снег, приветственно помахали проезжающим. Эхтибор даже постучал двумя поднятыми вверх рыбинами друг о друга.
    - Летят пионеры - салют рыбакам! - крикнул Святослав, проезжая мимоходом дальше.
    Через некоторое время появился Тэкс и полетел рядом рядом с Беркутом.
    - Там, впереди - нечисть, - предупредил он, - Во плоти. Очень крупная и опасная на вид.
    - Свят, остановись! - сразу крикнул Беркут и для убедительности посигналил фонариком.
    Тот заглушил двигатель снегохода, чтобы дождаться объяснений товарища.
    - Не езди дальше. Возвращайся. Там впереди опасность.
    - Какая ещё опасность? - недоумевал тот.
    - Просто поверь.
    - Извини, не верю.
    Беркут вздохнул. До сих пор у него не было повода продемонстрировать сослуживцам свои особые способности, а на слово ему бы не поверили. Вот как сейчас.
    - Свят, я знаю, что там - какое-то агрессивное существо. У меня есть предчувствие, которое всегда оправдывается. Возвращайся домой.
    - А ты?
    - А я задержусь, посмотрю на него.
    - Да иди ты в баню, Беркут! Не буду я возвращаться. Поехали, вместе поищем.
    - Чёрт... Свят, мы ведь даже не вооружены! Слушай, съезди тогда, привези автоматы. А ещё, на всякий случай, канистру с топливом и зажигалку. Я тебя там подожду, неподалёку, - махнул рукой Беркут.
    - У меня ракетница есть. Пуганём твоё существо и удерём на снегоходах от его злобной медвежьей морды, - развеселился Святослав.
    Бесполезно - понял Беркут.
    - Тогда едем медленно и держись за мной, - хмуро отрезал он, показывая всем видом, что шутки кончились, - И ракетницу свою приготовь. Только стреляй не сразу, а по моей команде. Если она будет.
    Тэкс указывал путь и остановился, залетев в тупик между высокими нагромождениями камней. Беркут заглушил мотор и, не оборачиваясь, поднял одну руку, подавая сигнал Святославу остановиться. Тот послушался.
    - Где оно, Тэкс? - тихо спросил Беркут.
    - Внизу.
    Но этот ответ уже не понадобился. Раздался громкий рёв и снег перед солдатами словно взорвался. Из-под снега появилось существо, которое они сначала приняли за гигантского белого медведя - покрытое светлой шерстью, с оскаленной огромными зубами мордой, и маленькими глазками, блестящими в слабом свете фар снегоходов. То, что это не медведь, стало ясно, когда существо встало на ноги.

    Беркут прыжком покинул вездеход.
    - Назовись, нечисть, - крикнул он, рывком поднимая в себе силу.
    Но монстр только рыкнул и легко перемахнул через оба вездехода, тем самым заперев их в коридоре между камнями.
    - Я велел тебе назваться! - крикнул Беркут, повернувшись назад, - Кто ты такой?
    Однако то ли монстр обладал слишком сильной волей, то ли сосредоточенность ведьмака размывалась сейчас беспокойством за второго солдата, но подчинить существо Беркуту не удалось.
    - Это кто ты такой, ведьмак, что распоряжаешься здесь?! - злобно прорычало существо, - Тут моя земля, я рву таких, как вы, на части и составляю из них новых человеков! И из вас составлю!
    - Свят, стреляй ему в морду и сразу уезжай! - крикнул Беркут.
    Святослав, медленно, словно преодолевая оцепенение, поднял руку с ракетницей и выстрелил в монстра. Тот схватился за морду и огласил окрестности громким криком. А потом встал на четвереньки, так и не освободив выезд.
    - Свят, попробуй обогнуть его и уехать!
    Свят попробовал. В какое-то мгновение даже казалось, что ему это удастся. Но монстр рукой схватил седока за ногу и дёрнул на себя, а неуправляемый снегоход умчался вперёд. Тварь вцепилась в тело кричащего от боли и страха человека и оторвала ему ногу. Потом обернулась и этой ногой запустила во второго человека.
    На Беркута вдруг накатило ледяное спокойствие. Это был миг, когда возмущение от немыслимой расправы над человеком, совершённой прямо у него на глазах, понимание, что, возможно, его собственной жизни сейчас придёт конец, привело его к катарсису. Внезапному озарению, пониманию ранее недоступной сути стоявшей перед ним нечисти, скачкообразному возрастанию силы ведьмака. Это было не просто испытание на стоическое преодоление трудностей, это был итоговый экзамен на право жить.