Фуга. Чёрный солдат

*

    Беркут плотно закрыл за Святославом дверь в комнате солдат и обернулся.
    - Здравствуй, милый, - выдохнула Марина, закидывая руки к нему на плечи, - Наконец-то я добралась сюда.
    "Очень рад видеть тебя", молча ответил Беркут, целуя женщину.
    - Какими судьбами? - спросил он через некоторое время.
    - Пробила в Москве разрешение войти в состав комиссии. Сказала, что хорошо знаю тут всё и хочу повидаться со старыми товарищами. Хотя особой трудности в этом не было, желающих ехать сюда зимой не много.
    - Повидаться с товарищами? - повторил Беркут с улыбкой.
    - С тобой, на самом деле. Хотя в своей бывшей части я тоже с радостью побывала, но это так, бонусом.
    - Марина, боюсь, я не заслуживаю такого твоего отношения, - осторожно признался Беркут.
    - Думаешь, что это просто каприз или только чувства? Ты ошибаешься, любимый. Если бы ты узнал, что матери твоего будущего ребёнка грозит гибель, ты бы постарался приехать?
    - Но причём тут... Постой, ничего не понимаю.
    Беркут попытался уместить в голове то, что сказала Марина, а точнее, то, на что она намекнула.
    - Марина, я намёки понимаю плохо, - пожаловался он, - Что заставило тебя приехать?
    - Несколько жизненно важных причин. Первая - я жду от тебя ребёнка. И я его оставлю, что бы ты ни решил о дальнейшем.
    - Честно признаться, ты меня огорошила...  - проговорил Беркут после паузы, - Я должен решить сейчас? То есть... конечно, я признаю ребёнка, и не оставлю тебя с ним одну...
    - За этим слышится "но", - горько улыбнулась Марина.
    - "Но" - это только о том, что я вообще не думал о браке в ближайшей перспективе. Дело не в тебе и не в ребёнке.
    - Беркут, ты такой честный, что иногда досада берёт. Хочется, чтобы ты солгал. Что любишь меня, что безумно рад стать моим мужем и отцом...
    - Не плачь, милая, - Беркут большим пальцем вытер слёзы со щёк женщины, - Я солгу для тебя всё, что хочешь.
    Но эти его слова почему-то совсем не утешили Марину, и она расплакалась сильнее. Так они постояли некоторое время - женщина плакала, уткнувшись в грудь обнимающего её мужчины. Наконец, она выплакалась, вытерла платочком глаза, высморкалась, и присела на диван.
    - Я сказала, что это была только первая причина моего приезда.
    - Да, - с трудом вспомнил Беркут, - ты ещё намекала на свою или мою гибель, или я неправильно понял?
    - На твою, - отрешённо сказала Марина, - И пока ты не погрузился в переживания о себе самом, я скажу - мой бывший муж предлагает мне вернуться. К нему с Никиткой, и нашего с тобой ребёнка он обещает записать на себя.
    - А как же я? Ведь это мой ребёнок?
    - А тебя, вероятно, просто не будет. Вообще.
    - Кто-то меня убить собирается, что ли? - нервно хохотнул Беркут.
    - Присядь рядом, пожалуйста, - вместо ответа сказала Марина, - Я так долго готовилась к этому разговору, но сейчас все мои заготовки куда-то испарились. Просто хочу посидеть, подержать тебя за руку. А хочешь, положи руку мне на живот. Ребёнок ещё не толкается, но ты всё-таки попробуй его почувствовать.
    Беркут сделал так, как его просила Марина. Машинально он подал в ладонь энергию, как при исцелении раны при помощи сиртя, и у него получилось - он словно бы увидел в глубине организма женщины новую жизнь, бьющееся сердце, лобастую, наклоненную вперёд головку, малюсенькие ручки, ножки и даже крошечный пенис.
    - Мальчик, - растроганно улыбнулся он, - у нас будет сын.
    - Правда? - выдохнула Марина.
    Беркут кивнул. Некоторое время они сидели молча. Оба не могли ничего говорить.
    В простенке возле окон вдруг зашуршало - это оттаяла и расправила ветки ёлка, лишённая сдерживающих верёвок.
    - Надо приспособить её как-нибудь, чтобы она прочно стояла, - сказала Марина.
    - Да, старшина показывал нам специальную штуковину. Сейчас принесу.
    Беркут прошёл на склад мимо кухни, из которой раздавались оживлённые мужские голоса, смех, и доносился густой запах варящегося мяса.
    - Марина, идём, я тебя накормлю, - сказал он, когда установил ёлку в подставку, - Твои коллеги из комиссии там на рыбалке уже наверняка и едят, и выпивают, а вам двоим надо питаться как следует.
    Он привёл женщину в кухню, не в силах оторвать ладонь с её плеча.
    - Бойцы, там ёлка готова к нарядке. Шли бы вы, занялись этим делом. Пока я тут товарища майора угощать буду нашими разносолами.
    - Разносолы - звучит заманчиво, - слабо улыбнулась Марина.
    Эхтибор споро убрал со стола остатки обеда гостей, убавил огонь под кастрюлей с бульоном и ушёл вслед за остальными. Беркут порезал кольцами лук и бросил на политую маслом сковородку. Потом выложил туда варёный картофель и закрыл крышкой.
    - Я тоже поем, - сказал он, присаживаясь напротив Марины, - День сегодня сумбурный, вне распорядка, непонятно, когда обед, когда расчистка территории.
    - Сегодня у вас выходной по расчистке.
    - Угу. Спасибо партии за это. Завтра нас ждёт двойная норма, - пошутил Беркут.
    Марина покачала головой.
    - Ты говорил про разносолы, - напомнила она.
    - А, да. У нас ведь рыба в самом что ни на есть разнообразном солении.
    - Тащи. Только сначала покажи, где тут руки можно помыть.
    Беркут чувствовал, что продолжение разговора с Мариной его не обрадует, и словно бы заразился от неё желанием оттянуть этот разговор как можно дальше. Он с удовольствием угощал женщину, носящую в себе чудо новой жизни - его ребёнка, рассказывал ей о службе здесь, об экспедиции за историческим кладом... Не хотелось сейчас решать ничего серьёзного.
    Потом в кухню осторожно заглянул Эхтибор и показал выпученными глазами на плиту с кастрюлей. Пора было готовить заказанный старшиной борщ. Марина поблагодарила за угощение, похвалила рыбу.
    - Я тебе банку с икрой добавлю к тому, что уже старшина вам приготовил в подарок, - пообещал Беркут.
    - Хорошо, - рассеянно кивнула Марина, - только не очень большую, чтобы мне тяжёлое не тащить.
    Беркута кольнуло незнакомое доселе желание помочь, уберечь свою женщину от трудностей. Он взял её за руку и вновь повёл в комнату.
    Ёлка выглядела настоящей пушистой красавицей. Бецкий, оказывается, выписывал для неё замечательные игрушки, мишуру и даже гирлянду. Собственно, именно эта гирлянда и была сейчас единственным освещением солдатского жилья.
    - Праздник к нам приходит загодя, - прокомментировал Беркут.
    - Представляешь, Димана, оказывается, сюда перевели на постоянку вместо тебя, - показал Свят на ефрейтора.
    - Сирота или проштрафился? - улыбнулся Беркут, пожимая новичку руку.