Функция крови

Глава 2. Вранчев

— Мама, мне нужна твоя помощь.

Андреа, сдувая со лба черный локон, вбежала с кипой листов в кухню. Свой двадцать третий день рождения она встречала дома, едва начав работу со своим первым классом.

Белокаменная школа, построенная пару веков назад графом Маринеску, владельцем всех хлебных полей в округе, располагалась на окраине города, за небольшим парком, который местные всегда отвоевывали у дикого леса. И если первые классы, о благополучии которых лично справлялся граф, состояли всего из десяти человек, то к моменту, когда Андреа переступила порог школы в качестве учителя, классы насчитывали уже восемьдесят учеников.

Внутри с каждым годом становилось теснее, но уютнее и красивее места во Вранчеве Андреа не знала: уж сколько лет прошло, а усилиями учителей школа сохраняла свой практически первозданный интерьер с тяжелой мебелью из красного дерева, широкими настенными гобеленами, чьи сюжеты отнимали от урока внимание самых мечтательных ребят и прекрасными коваными люстрами, больше походившими на защитные сооружения, чем на светильники. Десятилетиями школа не нуждалась ни в чем: умирая, граф завещал потомкам заботиться о своем детище и даже тогда, когда род растворился в истории, а их замок опустел и был отдан под нужды больницы, королевский двор взял на себя исполнение графского наказа. Иногда оказываясь возле портрета худого голубоглазого мужчины с крупными, чуть заостренными чертами лица и пшеничной бородой, Андреа мысленно благодарила его за все и любовно стирала пыль с золотой рамы из грушевого дерева.

В этой школу больше тридцати лет назад и пришла работать Станка Урсу, выпускница одного из крестьянских университетов, переехавшая во Вранчев со своей приемной дочерью Андреа. Будучи чужестранкой, Станка посвятила всю себя местной истории и преподавала так, что влюбляла детей не только в литературу, но и в место, где они родились. С самого детства Андреа слышала, как все в городе восхищались ее матерью: все, что во Вранчеве казалось уделом исключительно аристократическим, было для Станки обыденностью. Она читала в десятки раз больше книг, чем любой житель города, разбиралась в экономике и счетоводстве, знала о звездах и дальних странах и могла ответить на любой вопрос, отчего жители, кажется, слегка ее побаивались. Андреа иногда в шутку спрашивала мать о том, где она приобрела столько знаний, что позавидует любой аристократ, которому в королевстве доступно куда лучшее образование, чем крестьянину, но та лишь отшучивалась и отправляла ее читать больше книг.

Уйдя на пенсию, Станка нашла себя в готовке и бесконечном чтении всего, на что не хватило времени в прошлом. Андреа же, вернувшись во Вранчев и начав работу в школе, почувствовала себя по-настоящему счастливой. В одной точке для нее сошлось осознание собственной молодости, силы и свободы. Мир расширился за привычные для детства пределы: она успела пару раз съездить в столицу, прожила прекрасные годы в Лецине и теперь, оказавшись в родном доме, ощущала прилив каких-то особых, родных сил для начала совершенно новой жизни.

— Чем помочь, мой василек? Для урока…? — Станка любовно погладила лежащую на столе морковь, планируя нарезать ее для салата.

— Да. Надо бы собрать для малышей все наши местные предания, а я, кажется, ничего не помню кроме зверя из леса…

Станка фыркнула и продолжила шинковать морковь с удвоенным усердием.

— Запомнила самое неинтересное. Сколько нервов ты мне испортила этой сказкой в детстве…

— Ну, ничего же не случилось.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, как я беспокоилась за тебя, ходящую по лесу, в котором живет медведь. Хорошо, что его тогда пристрелили и сказка закончилась.

— Медведи, мама, не живут столько, сколько существует эта легенда.

Станка выпрямилась и провела рукой с зажатым ножом по лбу.

— Рождаются новые медведи, Андреа! Мы живем возле леса! — отбросив нож, она прошла в комнату и вернулась на кухню со стопкой исписанных листов, — Вот. Почитай, этого хватит для урока.

Андреа разобрала на коленях первые листы в стопке и вздохнула — все они были исписаны особым стилем, которым в повседневности чаще пользовались аристократы. Сложный для воспроизведения, вычурный и каллиграфический, он не был популярен среди крестьян, но мать настаивала на том, что все упрощения — для малограмотных, поэтому продолжала писать исключительно этим самым освенским курсивом.

— Не вздыхай, разберешься. Кстати, хотела тебе сказать, что мне опять снилась слепая белая собака. Как бы не случилось чего.

— Даже не знаю, чего нам бояться, — меланхолично протянула Андреа, всматриваясь в витиеватые строки, — Если тебя пугает болезнь, о которой говорят в столице, то можно сделать прививку, у алхимиков, говорят, есть новое средство…

— Ой нет уж, спасибо. Мы вот тебе сделали в детстве алхимическую прививку и посмотри, к чему это привело.

Андреа рассмеялась.

— Ты про то, что на меня яды и алкоголь не действуют? Так это же прекрасно! К тому же, про яды мы не уверены, мы знаем только про один. Может на свете есть яд, который на меня очень даже действует…

— Странно, что ты так легкомысленно относишься к тому, что одно средство изменило твой организм. Пусть даже в такой мелочи, но это очень серьезно. Не говоря уже о том, что все твое детство твое приходилось объяснять городским привратника, почему ты можешь есть пакреаминовые плоды.

— Клянусь, я всегда считала, что они меня не видели.

— Миллион раз тебе говорила и скажу еще раз — не стоит относиться к алхимии так легко. Посмотри на тех, кто приобрел зависимость, сходи на кладбище и посчитай тех, кто похоронен за оградой…

— Там самоубийцы.

— И алхиманы. Те, кто употреблял эти лекарства без нужных знаний и свел себя в могилу. Так что, пожалуйста, без прививок. А я просто буду надеяться, что сон не вещий.

Андреа поцеловала мать в золотистый висок с проседью, собрала листы и выбежала из дома.

Начало осени выдалось теплым — Андреа обожала это время. Дети в классе еще не изнывали от усталости и приходили на урок полными сил, погода становилась сырой и прохладной, а жители Вранчева постепенно меняли свой гардероб на темные оттенки. В них Андреа особенно старалась находить что-то привлекательное и уютное: ей самой приходилось проводить большую часть дня в строгом черном платье с закрытыми руками и высоким воротником.