Futurum

1 Глава

ПРОЛОГ

Дорогие читатели!

Так получилось, что волею случая в мои руки попали дневники известного ученого – Сергея Николаевича Кожина*.

Потрепанная, вся исписанная мелким корявым почерком, темная тетрадь в клеточку – большей частью отрывочные и несвязанные между собой записи…

Потребовалось немало времени и усилий, чтобы вникнуть в их смысл… А затем, когда на помятых страницах всё отчетливей стала проступать эта необычная история, пугающая и завораживающая одновременно, возникло непреодолимое желание переработать эти материалы в связный художественный текст.

Конечно, этот процесс потребовал объединения, обработки и, признаюсь – некоторой вольной интерпретации дневниковых записей Кожина по моему собственному усмотрению. Но именно так и родился этот роман, который я с волнением представляю Вашему вниманию.

*В целях анонимности персональные данные изменены.

Дрожащее пламя оплывших свечей едва освещало потускневшие лики грустных святых на старых потрескавшихся иконах, отбрасывающих на полустертом древнем орнаменте грязного каменного пола причудливые тени, которые, казалось, с каждой секундой оживали, начинали двигаться… всё быстрее, быстрее, быстрее… Но вот они неожиданно замерли, застыли, и вдруг – стали расплываться, приобретая совершенно невообразимые, даже – чудовищные очертания, а потом, будто чем-то напуганные, заметались в бешеном танце… Словно исполняли какую-то неведомую ритуальную пляску – завораживающую, зловещую, призывающую и влекущую в их темный, призрачный мир.

От их постоянных, ни на секунду непрекращающихся движений, кружилась голова… Впрочем, быть может, в храме просто был очень спертый воздух – дышалось тяжело, с большим трудом… И тут он увидел…

Семь бронзовых чаш окружали огромный старый фолиант в изъеденном временем темном кожаном переплете. Он лежал на потрескавшемся мраморном алтаре и был раскрыт примерно посредине… Ветер, прорывающийся из дыр в разбитых сводчатых потолках, шевелил края древних страниц, лениво подергивая пожелтевший пергамент.

Вдруг, на лист старинной книги откуда-то сверху упала красная капля и быстро растеклась по поверхности бумаги, мгновенно пропитав её… С каждой секундой она стремительно разрасталась, пока не превратилась в кровавую лужицу, жадно пожиравшую неровные рукописные строки на странице. Буквы дрожали и извивались, неумолимо исчезая в кровавой жиже, уже начавшей капать с алтаря. Через мгновение капли стали уже тоненькой струйкой, постоянно увеличивавшейся, пока она не превратилась в огромный, бурлящий поток… Который через мгновение затопил алтарь, следом – пол, а затем, заполнив всё здание. Кровавая жижа стала прорываться наружу сквозь трещины каменных стен. Древние плиты не выдержали его напора – затрещали и разлетелись. Раздался взрыв! Багровая лава, с рёвом вырвавшись наружу, со страшной силой обрушилась на землю. И – земля поглотила её… Всю и сразу…

Под палящими лучами солнца, на пропитанной кровью земле лежало бездыханное мужское тело… его тело…. Он с трудом, перевернулся на спину… Зажмурился – яркое солнце било прямо в глаза и слепило до боли. В этот момент стали отчетливо слышны чьи-то гулкие, приближающиеся шаги… Кто-то подошёл и встал совсем рядом… Тогда он вновь открыл воспаленные глаза, и в ужасе замер – лезвие огромного топора летело прямо на него. Он попытался спастись, увернуться от смертоносного клинка, но не смог… и тогда – закричал, инстинктивно выставив перед собой руку:

– Не-е-ет!

***

– Не-е-ет! – закричал Кожин и открыл глаза.

Он лежал в одних трусах на металлическом столе, вытянув руки вдоль тела, как мумия в саркофаге, внутри огромной белой трубы томографа.

В наушнике тотчас раздался испуганный голос врача:

- Сергей Николаевич, что с вами?!

- Ничего… заснул… - пробормотал виновато Кожин и добавил: - Всё хорошо…

- Ну, слава Богу…- заявила врач, как показалась Кожину, с усмешкой. – Можете спать, если хотите… - и тут же ласково добавила: - На показаниях приборов это – никак не отразится.

Кожина обследовали уже часа четыре… Куча анализов, рентген, сканирование головы и грудной клетки, и вот теперь – томограф… Кожин устал. Он ощущал себя совершенно опустошенным и потерянным. Вдобавок внутри томографа ему было тяжело дышать… А ещё эти светящиеся крохотные лампочки – слепили, заставляя жмуриться. Кожин закрыл глаза, и тут же снова провалился в сон. Но уже без видений…

– Сергей Николаевич… – голос врача в наушнике вернул Кожина к действительности. – Теперь я включу вам музыку… Расслабьтесь. Это недолго… Нужно зафиксировать реакцию мозга.

Через несколько секунд зазвучал «Реквием» Моцарта. Кожин замер… Почему-то сразу прошла сонливость… Он даже – воспрял духом.

Но, минут через пять-шесть музыка резко оборвалась. И эта внезапная тишина ударила Кожина наотмашь, оглушила, едва не раздавив его – он внезапно почувствовал себя таким жалким, ненужным и совершенно беспомощным в этой холодной белой трубе.

- Достаточно! – вдруг сухо прозвучал голос врача. – Сергей Николаевич, можете одеваться. Через полчаса жду в кабинете. Думаю, все расшифровки уже будут готовы.

И железный стол с Кожиным стал неторопливо выезжать из трубы томографа.

***

В кабинете психиатра сильно пахло медикаментами и хлоркой. По мокрым серым разводам на полу, было понятно, что совсем недавно здесь провели уборку.

За столом у окна сидела пожилая женщина-врач в ослепительно белом медицинском халате. На её переносице покоились большие круглые очки в коричневой оправе, сглаживающие некоторую резкость черт её лица, а ещё хорошо гармонирующие с цветом её волос, а главное – глаз… Сейчас её усталые, слегка прищуренные темные глаза внимательно изучали сидящего перед ней пациента – бывшего физика Сергея Кожина.

Кожин сидел, утопая в большом бесформенном кресле, устало опустив плечи и глядел перед собой бессмысленным, неподвижным взглядом. Всем своим видом он выражал равнодушие.