Гадалка. Любимый таролог герцога

7. Сближение

Ныряю в темную воду ирвингского озера, и мурашки бегут по телу от удовольствия. Прохладная вода мягко обволакивает кожу, и даже липнущая комбинация не может испортить этого ощущения. Конечно, я бы и ее сняла, но в любой момент могут прибежать дети. А пока они развлекаются катанием на лодках и ловлей рыбы, я предоставлена сама себе.
Выныриваю метрах в десяти от берега и ложусь на воду, раскинув руки в стороны. Капельки на носу и щеках преломляют лучи солнца, и кажется, что мое лицо сияет. Расслабленно выдыхаю и прикрываю глаза, чтобы насладиться звуками природы.
В это время жители рыбацкой деревни заняты работой. Может быть, к вечеру сюда и придут освежиться девушки, но пока здесь нет никого кроме меня, и можно побыть в одиночестве, отпустить все проблемы и ни о чем не думать.
Случай с кражей рыбы, рассказ мальчишки, присутствие Роула…все это становится неважным. Бабушка оказалась права. Среди природы, под плеск воды и пение птиц мысли рассеиваются, успокаивая тревожный ум, и я окончательно погружаюсь в нирвану.
Не замечаю, как отплываю все дальше от места, где входила в воду, и только, когда слышу шелест воды, спохватываюсь. Здесь не должно быть чужаков!
Вижу вдалеке два мужских силуэта. Один стоит на берегу, надевая на свою белую задницу подштанники, а второй только выходит из воды, демонстрируя мне широкие плечи, рельефную спину с такими знакомыми шрамами, упругие ягодицы и…
Роул поворачивается, будто чувствуя мой взгляд, и теперь и другие его достоинства попадают в объектив моего зрения.
В панике ныряю, выпуская крупные пузыри воздуха, и пытаюсь как можно дальше проплыть под водой, умоляя бога, чтобы Роул меня не заметил. Подумает еще, что следила за ним. Боже! Но почему ты опять сталкиваешь нас?!
Дыхание сбивается, но я гребу как ужаленная, лишь бы скорее скрыться за камышами.
Утопая ногами в прибрежном иле, я с трудом взбираюсь на узкий дощатый пирс, наспех отжимаю волосы и, балансируя на тонких качающихся досках, бегу к берегу. На половине пути слышу хруст сухого камыша и застываю на месте, решая, бежать ли дальше к берегу, или вернуться в воду. Но появление герцога ясно дает понять: он меня видел и пытаться скрыться в воде бессмысленно.
От его темного взгляда меня бросает в жар, и даже стекающая с волос вода не помогает остыть. Соски топорщатся, ноги обнажены выше колен. Я стою перед ним будто голая, потому что короткая комбинация плотно липнет к телу, не оставляя простора для мужской фантазии. И лишь редкие складочки ткани на животе говорят о том, что на мне все же что-то надето.
Кажется, я даже не дышу. Благо устойчиво стою на ногах, хоть колени дрожат. А Роул так и не сводит глаз, с мужским интересом рассматривая мои изгибы.
Понимая, что ничем хорошим эти гляделки для меня не кончатся, увожу взгляд в сторону и спешу закрыться, скрещивая руки на груди. Роул будто отмирает и резко отворачивается, проговаривая извинения в сторону леса, и я ланью выскакиваю на берег, чтобы скорее одеться.
Пока бегу к одежде, сложенной на камне, поглядываю на герцога, который пытается подсмотреть. Будто я не вижу, что его голова опущена специально, чтобы можно было продолжать пялиться на меня! Как подросток, ей-богу! Почему-то становится смешно, и я даже не пытаюсь сдержать улыбку.
Подхожу к валуну, подхватываю юбку и встряхиваю ее, и вижу как на меня летит что-то черное и длинное. Змея, извиваясь, бьется мне о живот, падает вниз, а я едва успеваю отпрыгнуть ,чтобы она не упала на босые ступни.
— А-а-а! — на всю округу визжу я, сжимаясь в узелок и прыгая на месте от страха, — а-а-а!
— Что там? — Роул оказывается рядом так быстро, и не успеваю опомниться, как прижимаюсь к нему, пряча голову у него на груди.
Я рвано дышу, а он гладит теплой рукой мою спину и зарывается пальцами в волосы на затылке, прижимая еще крепче.
— Анна, что случилось? — чуть наклоняет голову, чтобы посмотреть мне в лицо, но я упорно тычусь носом в его обнаженную грудь, пусть даже волоски щекочут ноздри.
— Змея! — скулю я и инстинктивно обнимаю его за торс, видя в нем спасение.
Как только пальцы нащупывают бугристые полоски старых шрамов, до меня доходит, что я творю. Мы одни, почти обнажены и рядом со мной мужчина, который точно не откажется от секса со мной, иначе, не смотрел бы он так на меня. Да и сейчас…зачем все эти ласковые прикосновения, объятья?
Во рту мгновенно пересыхает, и я пытаюсь отойти, но Роул не отпускает дальше, чем на пару сантиметров. Чувствую силу в его руках и таю. Скольжу взглядом по атласной коже, мокрым волоскам, темным ореолам сосков и точеному прессу, нижняя часть которого скрыта под штанами. Сердце начинает тихо трепетать, и нежность приятным теплом растекается по груди. Смотрим друг на друга, и вижу, что и к нему приходит понимание недвусмысленности ситуации, а значит, сейчас что-то будет. И варианта всего два. Либо он отпускает, либо мы прямо сейчас отдаемся порыву страсти, о котором может быть и пожалею, но это будет потом. А в этот момент я хочу его так, что немеют бедра, а внизу живота разгорается пламя.
— Я здесь, мамочка! Не бойся! — слышу голос Лео и в панике отскакиваю теперь уже от герцога. Смотрю на детей, стоящих посреди поляны с выпученными глазами, и пытаюсь подобрать слова, но в голову лезет только одно: «Сейчас он все поймет…», — мам?
Держа в руках длинную палку, Лео делает осторожный шаг в мою сторону, но сам смотрит на герцога. Неужели подумал, что это Роул меня напугал?
— Все в порядке, малыш! — наконец, отмираю я, и ловлю в объятья ничего не понимающую Тэю.
— Я не малыш! — сердится оскорбленный Лео.
Замечаю на лице Роула добрую улыбку и вижу теплый взгляд, с которым он смотрит на своего сына.
— Конечно, не малыш! «Ты самый настоящий воин!» — говорит он, поднимает с земли свой камзол, отряхивает его и кладет мне на плечи, чтобы я прикрылась, а сам одним движением ныряет в свободную рубаху, — змея захотела примерить мамино платье. Предлагаю ее найти и прогнать. Дашь подержать свое оружие?
С отвисшей челюстью наблюдаю за тем, как быстро Роул входит в доверие к сыну, и они начинают шарить концом палки по траве, в поисках змеи. Ни за что бы не подумала, что герцог может так легко находить общий язык с детьми. Или это только с Лео? Кровь не водица…
— Она туда поползла, точно говолю! Гово-рю! — Лео старательно выговаривает буквы и с восторгом руководит процессом, а Роул с явным удовольствием ему подыгрывает.
Прикрываю глаза, понимая, что правда почти всплыла наружу, и надо быть слепым или идиотом, чтобы не заметить сходства этой троицы.
— Мам! А она какого цвета была? — с умным видом спрашивает Лео.
— Не помню…ч-черная, кажется…
— Так это уж! Роза говорила, что здесь ужей много. Дед Виль из них настойки делает.
— А она их прячет. Я видела! — вмешивается Тэя.
Непосредственность детей умиляет не одну меня. Папу они тоже обаяли, замечаю по тому ,с каким интересом он слушает их разговоры о взрослом.
— Не знаю…змея, уж…какая разница? — отмахиваюсь я. Мне, что уж, что анаконда.
Мужчины одаривают меня одинаковыми снисходительными взглядами, и судя по выражению лица дочки, даже она заметила, как Лео и Роул похожи.
— Нашли! Нашли! — кричит Лео, выхватывая палку у герцога, — дай я!
Мы с Тэей вжимаемся друг в друга и зажмуриваемся, чтобы не видеть этого кошмара, и лишь получив команду открыть глаза, с облегчением выдыхаем.
— Благодарю, сынок. Ты спас меня! — нахваливаю героя.
Лео жмется к моему животу, и я треплю его по кучерявой макушке. Все. Пора расходиться, пока еще чего-нибудь не стряслось. Но не тут-то было!
— Ты настоящий герой! Пожалуй, оставлю место для тебя в своем войске, — Роул подходит к нам и присаживается на корточки, чтобы удобнее было общаться с детьми.
— Мама не отпустит, — малыш грустно опускает голову, но все же посматривает на меня. Вдруг я передумаю.
— Разве ты недостаточно взрослый?
— Мне шесть лет. Осенью исполнится семь! — продолжает поглядывать с надеждой, пока я подкатываю глаза к небу. Мы все ближе к провалу.
Роул делает задумчивый вид, а после дотрагивается до руки Лео и пожимает ее.
— Мама права. Рановато. Но как только подрастешь, я тебя жду!
— Правда? — оживает Лео, и его глаза искрятся.
Смотрю на то, как Роул держит ребенка за руку. Маленькая тонкая белая ручка сына в крепкой ладони отца вызывает столько чувств, что кажется, внутри меня происходит гормональный взрыв. И радость, и умиление, и страх, и печаль…Меня ведет так, что в глазах мутнеет.
— Как твое имя, будущий воин?
— Лео. А Ваше?
— Это же гелцог! Ну ты глупый! — шепчет ему на ухо Тэя, и задирает нос с видом всезнайки.
— Роуланд.
Сын предпринимает несколько попыток повторить сложное для него имя, и все же выдает «Лоувант», чем вызывает искренний смех герцога.
Слова: «Можешь звать его просто «отец» так и вертятся на языке, но я сжимаю зубы.
— А как зовут тебя, маленькая баронесса?
— Тэя! — очаровательно улыбается дочь и делает книксен.
Роул с восхищением наблюдает за девочкой и кланяется ей в ответ. А я, наконец, не выдерживаю. Слеза предательски катится по носу, и я отворачиваюсь, делая вид, что решила одеться.
Расставаться с камзолом не хочется. Он пахнет Роулом, и с каждым вдохом я все глубже погружаюсь в воспоминания о днях, когда мы были вместе. В груди печет, и я едва держусь, чтобы не взвыть.
Слышу задорное щебетание Тэи, серьезный лепет Лео, бархатный низкий голос герцога, поддерживающего беседу, и сжимаю губы. А ведь все могло быть иначе. Если бы не его измена, наша семья была бы жива. Тэя обнимала бы его на ночь и называла папочкой. Лео просил бы его научить держать меч. Роул мог видеть их первую улыбку, первый зуб, первый шаг…Гладить мой живот, пока я носила их под сердцем…Но все это теперь не о нас. Барон – отец этих детей. Он принял их как родных, дал имя, титул, деньги. И воспитал бы, если бы не ушел в иной мир. А Роул…он не изменился. Все так же развлекается в обществе разных женщин, не брезгуя даже шлюхами.
— Благодарю вас, герцог, — подаю Роулу сложенный в двое камзол, и он поднимается с корточек.
— У вас очаровательные дети, баронесса, принимает камзол, нарочно цепляя мои пальцы своими.
— Надеюсь, они вас не утомили! — держать лицо получается с трудом, — мы уже уходим.
Ловлю ладошки, но получаю протест.
— Мам!
— Мам!
Не понимаю, с чем связан этот бунт, но Роул спешит объяснить.
— Они очень милы! Как и их мать, — добавляет более низким тихим голосом, от которого сбоит мое сердце. — Я собирался прогуляться по лесу. Анна, не желаете составить мне компанию?
Чувствую, как две пары глаз сверлят меня, мысленно умоляя согласиться, и чувствую себя поверженной. Если скажу «нет», дети обидятся и еще долго будут припоминать мне этот отказ. Если соглашусь, наступлю себе на горло. Но глядя на своих ангелов, просто не могу отказать им в общении с отцом. Пусть, они даже и не знают этой правды.
— Хорошо. Только недолго, — сдаюсь я, за что получаю восторженные визги благодарности.
Роул прикладывает пальцы к губам, издавая оглушительный свист, и через несколько секунд слышу приближающийся топот копыт. Застываю, словно статуя, и перестаю дышать, когда на поляну вылетает огромный черный конь.
— Ворон! Мой верный друг.
— Какой класивый! — пищит Тэя, подпрыгивая на месте.
Лео же просто восхищенно хлопает ресницами, открыв рот.
Пока пытаюсь отдышаться, Роул успевает усадить детей в седло, берет поводья и смотрит на меня, предлагая присоединиться к прогулке верхом.
— Я пешком, — преодолевая страх подхожу ближе ,но все же пытаюсь держаться на расстоянии.
— Что с вами, Анна? — хмурится Роул.
— Мама боится! — выдает меня Тэя.
— Ее в детстве укусила лошадь, — продолжает Лео, и я натянуто улыбаюсь. Спасибо, детки. Выдали меня с потрохами. Когда-то давно я рассказывала Роулу эту историю.
— Так вот, почему осел! — сдерживает смех герцог, глядя на меня, а я начинаю жалеть о своем решении согласиться.
Идем по узкой тропинке. Кажется, что Роул нарочно выбирает такую дорогу, где я вынуждена буду идти рядом. Но только зачем, если на меня он больше не обращает внимания. Дети засыпают его вопросами об оружии и охоте, и Роул с удовольствием поддерживает разговор.
— А он умеет бегать? — интересуется Лео.
— Он умеет летать! Хочешь почувствовать сам?
Глаза Лео становятся похожими на два больших солнца. Роул, извиняясь, снимает Тею с коня, обещая, что и ее обязательно прокатит, махом седлает Ворона, и, обняв рукой сына, поворачивается ко мне.
— Мы будем осторожны, Анна, — и, пришпорив коня, уносится вглубь леса.
— Мам, ты не волнуйся. Гелцог холоший, — успокаивает меня дочь, гладя по руке.
Ох, девочка моя…Если бы ты знала…
Как ни странно, за Лео я не беспокоюсь. Я уверена, что с Роулом он в безопасности. Но, когда через четверть часа они возвращаются, и конь с громким ржанием встает на дыбы, все же хватаюсь за сердце.
— Я тоже так хочу! — Прыгает Тэя, дожидаясь, пока спешится Лео.
С дочерью Роул более деликатен. Он нежно подсаживает ее, держа под мышки, спрашивает удобно ли, не страшно ли, не передумала ли, и лишь убедившись, что все в порядке, медленным шагом отправляется в путь. Впрочем, возвращаются они с не меньшим размахом, нежели с Лео. Тэя та еще любительница экстремальных развлечений! Вся в папу.
Улыбаюсь тому, что детям будет о чем вспомнить, когда Роул вернется в Алгар, и собираюсь предпринять очередную попытку попрощаться, как маленькие подстрекатели, все обламывают.
— А маму? — хором говорят они, глядя на нас с Роулом.
— Нет-нет-нет! — пячусь назад, даже не желая думать об этом.
— Анна? — Роул вынуждает посмотреть на него и, сжимая меня за талию, легко поднимает и боком усаживает в седло.
— Нет! — мечусь я, готовая спрыгнуть, но герцог стоит так близко, что спрыгну я только на него.
— Вам понравится, — засовывает ногу в стремя и мигом оказывается сзади, — Парис!
Из кустов выходит камердинер и едва сдерживает улыбку, глядя на нас с Роулом. Становится не по себе, как в детстве, когда кто-то кричал: «Тили-тили-тесто! Жених и невеста!»
— Побудь с детьми! Мы с баронессой прогуляемся по лесу.
— Слушаюсь, мой лорд!
— Головой отвечаешь!
Роул вжимается в меня плотнее, окружает руками по бокам и берет поводья, заставляя коня медленно кружить на месте. Мое сердце бьется где-то в пятках, а дети радостно визжат, глядя на нас с герцогом. Маленькие сводники!
Ворон идет по лесу прогулочным шагом, ведет себя мило, не брыкается, только лишь иногда фыркает и отмахивается от мошек хвостом. Его хозяин тоже учтив и старается особо не прижиматься и не дышать мне в ухо, но это не помогает расслабиться. Мало того, что ситуация между нами с Роулом неоднозначная, так еще и соскальзываю с неудобного сидения.
— Если перенести ногу, будет удобнее, — подсказывает герцог, когда ерзаю в очередной раз.
— Удобнее пешком, — ворчу я.
— Значит, нет это все-таки нет? — чувствую его улыбку и невольно расплываюсь сама. — Ведь чаще нет – это да, но позже. Или да, но поуговаривай меня.
— Представьте, мой лорд, бывает и такое.
— Впервые встречаю такую честную женщину!
Его фраза действует, как укол. Сразу чувствую себя раскрытой, но вовремя вспоминаю, что на вору и шапка горит. А значит, чем больше я нервничаю, тем быстрее выдам себя.
Раздуваю ноздри и отворачиваюсь, чтобы Роул не мог видеть выражения моего лица. Иначе, сама себя закопаю.
— То есть к вам нужен особенный подход? — не унимается герцог.
— Смотря, какую цель вы преследуете, мой лорд.
— Моя цель познакомиться с вами поближе, баронесса.
Вот и приехали!
От наглости Роула кровь ударяет в голову. Он даже не пытается прикрыть свою похоть благочестивой маской. Сразу же в бой – знакомиться поближе. Это ли не повод в очередной раз убедиться, что в ту ночь я все правильно сделала?
— О вас уже слагают легенды, Анна! Будет неправильно, если я упущу возможность пообщаться с героиней своего времени.
Поворачиваюсь назад и ошалело хлопаю глазами. В смысле легенды? То есть, он не о постели говорил?
Неожиданно конь меняет размеренный шаг, и я по инерции падаю назад, прямо на грудь герцога. В этот же момент он ловит меня рукой, чтобы я не свалилась с Ворона, и мы оказываемся в очень тесных объятьях. Уже второй раз за день. От Роула пахнет знакомо и настолько приятно, что хочется лизнуть его кожу, но я пока еще в своем уме, чтобы не совершать подобных глупостей.
— Дерево…— поясняет Роул, и я замечаю огромный поваленный дуб, через который коню пришлось перешагнуть.
— Кхм, — осторожно веду плечами и упираюсь руками в железный пресс мужчины, чтобы увеличить между нами расстояние. Потом снова впиваюсь взглядом в смоляную гриву коня, — не понимаю, о чем вы говорите, мой лорд.
— Когда я стал хозяином этих земель, в числе значимых событий мне рассказали о построенных вами банях и столовых для бедняков.
— Вы тоже против?
— Что вы! Я даже готов поддержать вашу инициативу. Городовые не нарадуются. Количество краж на рынке упало втрое.
— А всего-то нужно было накормить голодных людей…— вздыхаю я, злясь на то, что очевидные вещи здесь принято считать чем-то сверхъестественным. Наверное, если я построю школу для детей, меня вообще за сумасшедшую примут.
— Разве были те, кто против?
— Граф Кедрик возмущен тем, что дорога к его дому лежит вблизи бань. Он опасается, что его экипаж разорят вымытые наевшиеся бедняки, — смеюсь я, боковым зрением замечая, что Роул не сводит с меня глаз. Смущенно краснею, чувствуя себя юной девчонкой.
— Что ж, уверен, его возможностей будет достаточно для строительства дороги в объезд этих «страшных» мест, — поддерживает шутку герцог, и на несколько минут мы умолкаем.
Наконец, между нами возникает легкость и умиротворение. Я перестаю напряженно вжиматься в седло, поддаюсь ритму и верчу головой по сторонам. Щурюсь от яркого солнца, пробивающегося сквозь листву высоких стройных дубов, наслаждаюсь птичьей трелью и ароматами прелой листвы…и дыханием мужчины, что когда-то был для меня целой вселенной.
— Анна, — Роул нарушает молчание, и мое сердце замирает от мягкого звучания моего имени, — я хотел бы узнать еще кое-что о вас. Если не хотите, не отвечайте.
Во рту мгновенно пересыхает, и я снова напрягаюсь, в ожидании каверзного вопроса. Первое, что приходит на ум, то, что он догадался, кто я. Второе, почему дети так похожи на него, если не имеют родственной связи. И третье, не соглашусь ли я стать его любовницей.
— Почему таро? Разве баронство не имеет достаточного дохода?
Выдыхаю, блаженно подкатывая глаза. Надо бы задуматься над своей адекватностью. Накрутила себя так, что чуть не умерла от страха, а он всего лишь хотел знать, зачем я открыла салон.
— Это мой способ разнообразить жизнь. Да, гадание приносит деньги, но я бы сказала, что это больше для души. Помогать людям разобраться в вопросах, которые их тревожат, стать проводником между высшими силами и человеком. Передавать их ответы, когда в душе у человека сомнения. Это дает почувствовать свою нужность. Будто я служу на благо человечества, как бы громко это ни звучало.
— Судя по тому, что о вас знают в каждом доме герцогства, ваше служение популярно.
Так и хочется сказать, что даже он поддался всеобщему увлечению разгадывать тайны, но я помню о том, что пообещала молчать. Его не было в моем салоне и точка.
— И какой запрос самый частый?
— Любовь…
— А если точнее?
Его любопытство настораживает. До меня доходили слухи, что король объявил охоту на черных магов и ведьм, неужели Роул хочет уличить меня в колдовстве?!
— Если вы имеете в виду любовную магию, то это не моя история. Я всего лишь анализирую людские судьбы. А вмешиваться в них – не мое дело.
— Я не сомневаюсь в вашей порядочности, Анна. Будьте уверены, мне бы доложили, если бы вы тайно обходили запреты короля. К тому же, я лично успел убедиться в том, что ваши гадания правдивы, а в салоне не происходит ничего противозаконного.
Так и хочется его уколоть, спросив, зачем же он приходил в ту ночь на самом деле. Узнать о пропавшей жене или проконтролировать, не варю ли я приворотные зелья?
— Так и все-таки, о чем хотят знать люди в большинстве своем?
— Мой лорд, это тайна. А я умею хранить чужие секреты, — прикладываю пальцы к губам, мол мой рот на замке.
— Судя по тому, что вы даже при общении со мной не упомянули о моем визите, вы действительно надежный человек.
— У меня плохая память. Забываю все, как только клиент выйдет за порог, — отшучиваюсь я.
— Видимо, господа, посещающие ваш дом по субботам, ценят именно это. Кажется, у вас много друзей среди местной знати.
То, что Роул осведомлен о том, что происходит в моем доме, настораживает. Неужели нарочно интересовался мной? Или это только ради дела, чтобы понять, кто такая эта баронесса-гадалка-покровительница нищих?
— А может быть, им просто нравятся развлечения, которые я устраиваю во время приема.
— Звучит интригующе.
— Ничего особенного, мой лорд. Уверена, эти приемы не идут ни в какое сравнение с теми, что проходят в вашем замке.
— Я семь лет не устраивал приемов, Анна.
— Отчего же? — мой голос едва ли не срывается. Я знаю, что произошло семь лет назад, но не думаю, что снова угадаю с ответом. Не стоит принимать все на свой счет.
— Не до того было, — сухо отвечает он и разворачивает Ворона обратно.
Чувствую укол обиды. Ну и как теперь догадаться о том, что творится у него в душе? Ведь мог бы и поделиться. Сам бы выговорился, и мне легче стало. Но это, если есть связь со мной. А если, это вообще меня не касается? Ну мало ли, исчезла жена. Вон у него сколько желающих занять вакантное место! Может быть, пока нет прямых доказательств смерти исчезнувшей супруги, ему не дают разрешения на новый брак, вот он и засуетился. А я уже губы раскатала, что Роул тоскует по своей Энни.
Назад едем молча. Герцог становится отстраненным и погружается в свои мысли, а я размышляю о том, что могла бы давно решить проблему неведения, разложив на него карты. Но беда в том, что для себя я не гадаю, ибо трактовать выпавшие арканы начинаю так, как хотелось бы мне, а не так как нужно.
Когда возвращаемся, находим детей изучающими карту. Парис со знанием дела рассказывает об окрестностях и живности, что здесь водится, а Лео и Тэя слушают, раскрыв рты.
Роул все с той же легкостью снимает меня с коня и ставит на землю, и я во избежание неловких моментов сразу бегу к детям.
— Мамочка!
Обнимаемся втроем, и все это время чувствую на себе взгляд Роула. Ну что ему от меня надо?! Болезненный стон так и рвется из груди, но я как обычно, держусь. Справлюсь. Как обычно, я со всем справлюсь.
Не замечаю, как Парис исчезает, и мы снова остаемся вчетвером. Понимаю, что пора заканчивать эту встречу, и решительно смотрю на герцога, готовая попрощаться.
— Вы куда-то торопитесь? — опережает меня он, сбивая с толку.
— Нет, — вырывается быстрее, чем я понимаю, что сказала.
— Вот и отлично! Я обещал Лео научить метать нож.
— Да-а-а! — сын тут же забывает обо мне и мчится к Роулу, а я чувствую, как ревность не дает вдохнуть.
Так и хочется высказать сыну, что это я рожала тебя! Я кормила, воспитывала! Я не спала ночами, я! А не тот мужчина, к которому ты бежишь. Но это эмоции. Здравый смысл говорит обратное. Эта часть меня искренне считает, что ребенку необходим отец, пусть даже и в такой форме. Лео будет достаточно даже простого общения с ним, и знать всей правды не обязательно.
Усевшись на широкий низкий пень, беру дочь на руки, и пока та обрывает ягоды земляники с букетика, который успела насобирать, наблюдаю за Роулом и сыном.
Лео внимательно слушает наставления, рассматривает клинок, который Роул держит в руках, и восторженно скачет на месте, глядя на то, как острие вонзается точно в центр мишени, прикрепленной к дереву.
Время от времени герцог поглядывает на нас, но в целом, он сосредоточен на ребенке и следит, чтобы тот не поранился и не запустил оружие, куда не следует. Уверенная в том, что Роул все проконтролирует, отвлекаюсь на малышку и замечаю ее сонный взгляд. Ну конечно! Столько событий за день, а дневной сон она пропустила.
Укладываю ее на руки поудобнее и, поглаживая по головке, напеваю ее любимую песенку, под которую Тэя окончательно засыпает. Целую загорелый лобик и слышу, как Роул просит Лео быть потише.
Его забота о детях так приятна, что я снова едва сдерживаю слезы, и молюсь, чтобы этот день не заканчивался, ведь нам всем так хорошо вместе.
— Мама! Ты видела? — шепчет Лео, сияя от радости.
— Видела! Ты у меня такой меткий! — целую его во влажную от пота щечку, — не хочешь подкрепиться?
— Хочу еще метать ножи!
— На сегодня достаточно, Лео! Твоя рука устала, надо дать ей отдых.
Сын огорченно вздыхает, но не спорит. Садится на сухую землю рядом со мной, облокачивается на мои ноги и на глазах засыпает.
— Воин устал, — тихо смеется Роул, с нежностью глядя на детей
— Слишком много впечатлений. Они запомнят этот день надолго.
Внезапный раскат грома заставляет вздрогнуть, и я поднимаю глаза к небу.
— Гроза приближается. Надо уходить!
Растерянно смотрю на детей, которых не разбудит даже пушечный выстрел над ухом, и не понимаю, что мне делать. Но Роул решает проблему быстрее, чем я успеваю сообразить, что происходит.
Легко подняв Лео с земли, он усаживает его на одну руку. Изловчается и забирает Тею, уложив ее на вторую. Прижимает детей к груди так, чтобы их головы легли уму на плечи, и выжидающе смотрит на меня.
— Прошу прощения, баронесса, я бы взял и вас, но у меня всего две руки.
Не могу оторвать взгляда от этой умильной картины. Высокий, сильный отец и крошечные головки детей, спящих на его плечах. Кажется, что моя душа вот-вот воспарит, расправив крылья.
— Анна! Вы решили остаться в лесу?
— А…да…нет! Куда мы? — встаю с пня и бегу следом за Роулом.
Понимаю, что эта дорога не ведет ни в рыбацкую деревню, ни в наш замок.
— В охотничий домик. Там переждем грозу. Но, кажется, это надолго.
Спотыкаюсь о ветку, но быстро восстанавливаю равновесие. Вот и не верь тому, что мысли материальны.
До того, как вода обрушивается с неба мощным потоком, успеваем добежать до навеса, где хранятся сено, дрова и запасы чистой воды. Льет так, что не слышно собственного дыхания. Вздрагиваю при каждом раскате грома, а детям хоть бы что. Сопят себе тихонечко, устроившись на широком удобном плече Роула.
— Замерзнут…надо бы до домика добраться, — Роул осматривает место, ища то, чем можно было бы накрыть детей, и за бочками с водой замечает плотную ткань земляного цвета, — поможете?
Встряхиваю тяжелый отрез, чтобы убрать нападавшие листья, и, вытянув кверху руки, набрасываю ткань поверх герцога. Пока расправляю складки, чтобы дети были полностью укрыты от дождя, приходится стоять близко-близко. Внутри все дрожит, слишком интимно это – мужчина, держащий на руках детей, и женщина, почти обнимающая их. И, судя по тягучему взгляду герцога, этот момент для него тоже является особенным.
— Готово, — я отхожу, увеличивая между нами расстояние.
Роул, оценив потоки воды с неба, беззвучно ругается на небесную канцелярию и выдвигается в сторону домика. Я несколько секунд нерешительно топчусь на месте и, когда делаю первый шаг под дождь, Роул оборачивается, будто на его затылке есть глаза.
— Дождитесь меня здесь!
Послушно киваю, ныряя под навес, и снова вздрагиваю от грохота.
Через минуту Роул возвращается все с тем же куском ткани, но под ним уже надет длинный плащ. Он быстро снимает его, укутывает мои плечи, а на себя набрасывает все тот же кусок старого выцветшего полотна.
С ужасом смотрю на лужи и грязь, в которую мне сейчас предстоит ступить, и не успеваю понять, как оказываюсь на руках у герцога. Горячих и сильных.
— Анна, капюшон! — командует он, пока я растерянно хлопаю глазами, и как только я прячу голову, Роул шагает под проливной дождь.
Отворачиваюсь от вездесущих капель и молю время остановиться. Запах его кожи, его руки, пульсирующая венка на шее…пытаюсь насладиться моментом и запомнить эти ощущения на всю жизнь. Понимаю, что не должна так реагировать на человека, однажды предавшего меня, но не могу ничего с собой поделать. Разрешаю себе эту маленькую слабость, и кладу ладонь ему на шею, кончиками пальцев зарываясь в волосы. Вижу, как дергается его кадык, но в остальном герцог не подает вида, и резво шагает по лесной грязи.
Разомлев от теплого дыхания, я прикрываю глаза и даже не замечаю, что мы уже внутри домика.
— Анна, вы тоже уснули? — тихо говорит герцог, и вибрация в его груди передается мне.
Так и хочется прикинуться спящей…Чтобы он положил меня на кровать, лег рядом и укрыл своей тяжелой рукой. Притянул поближе к себе, уткнулся носом в макушку, и…Но поддаваться требованию слабого тела нельзя.
— Согрелась просто…В вашем плаще тепло. Благодарю вас, мой лорд.
Он ничего не отвечает, но замечаю тень улыбки. Кажется, между нами что-то происходит, но дать этому название пока не могу. Знаю одно, если ливень затянется, моя выдержка иссякнет.
— Проверю, как там дети.
Роул ставит меня на пол, и я, путаясь в ногах, иду к узкой кровати. Дети лежат на матрасе из соломы и сладко сопят, уткнувшись лбами друг в друга. Поправляю платьице на Тее, чтобы оно полностью прикрывало ножки, и опускаю ниже задранную на спине рубашку Лео.
По звукам за спиной догадываюсь, что Роул сбрасывает промокшие сапоги и переобувается в домашние ботинки.
— На полках за занавеской должны быть одеяла, — подсказывает герцог, а сам подходит к камину, чтобы разжечь огонь.
Нахожу три шерстяных пледа, вполне сносных, чтобы ими укрыть детей. Замечаю на окнах выстиранные занавески, а на полке посуду ,которую видела в доме Розы. Видимо, к приезду высокопоставленных особ подготовились и собрали по рыбацким домам «все лучшее», но ремонт в этом старом домишке сделать не успели. Бревенчатые стены, поеденные короедом, хоть и придают особый шарм дереву, но подходить ближе и тем более касаться их не хочется. В полу кое-где наспех заколочены прохудившиеся доски, зато испытание дождем домик проходит на отлично – крыша не течет.
Укрываю детей шерстяным одеялом, одно набрасываю себе на плечи, а с третьим зависаю над сидящим у огня герцогом. Хочу поухаживать за ним, но смущаюсь. Наверняка, отмахнется, скажет, что не замерз.
— Анна, что вы там стоите? Идите к огню, здесь теплее, — с улыбкой оборачивается он, и я, все же кладу плед на его плечи, — благодарю, — кутается в него и, придерживая руками, наклоняется к камину, чтобы раздуть угли.
Сажусь на низкий табурет, такой же как у герцога, и несколько минут смотрю на искрящиеся поленья, охваченные пламенем. Слушаю их треск и уже не вздрагиваю при раскатах грома. Кажется, что время остановилось, и мира за окном не существует. Есть лишь мы.
Роул тоже задумчиво смотрит в горящий портал, иногда подбрасывает новых дров, меняет их местами с горящими.
— Вы голодны? — спрашивает герцог, поднимаясь с места, — здесь есть яйца и хлеб. Освежеванное мясо не успел разделать.
— Нет! Мы и так вас отвлекли…
— Анна! — бросает возмущенный взгляд, в котором читается приказ прекратить, — я провел отличный день в компании вас и ваших детей. Из череды однообразных будней, этот самый яркий. Так что не говорите глупостей.
— Но вы же…
— Анна!
Я замолкаю, понимая, что спорить бесполезно, да и себе же хуже, потому что я голодна как волк. Дети скоро тоже проснутся и попросят есть.
— Я помогу? — пытаюсь встать, но на плечи ложатся его руки и заставляют сесть обратно.
— Я справлюсь. Отдыхайте.
Смотрю, как Роул выбирает сковороду побольше, устанавливает над огнем решетку и ставит сковороду с кусочками жирного бекона на дне разогреваться. Когда тот начинает шкворчать, Роул острым ножом режет пополам мелкие помидорки и бросает на сковороду. Затем одно за другим вбивает яйца, от куска соли отламывает щепотку, растирает ее пальцами и бросает в огонь. Тот красиво искрит, копченые бока сковороды дымят, а аромат яичницы и бекона разлетается по домику, заставляя давиться слюной.
Через минуту он снимает блюдо с огня и переставляет его томиться в жаркое место под камином. Достает из сундука темную пыльную бутылку, зубами вытаскивает пробку и наполняет на треть деревянные кружки. Подает одну мне, и я по запаху понимаю, что это виски.
Кривлюсь и задерживаю дыхание. Ненавижу виски!
— Понимаю вас. Алкоголь не самого лучшего качества, но вы же не хотите заболеть?
Молча беру кружку вдыхаю поглубже и залпом выпиваю огненную воду.
Последний глоток дается труднее всего, и я закашливаюсь, а из глаз брызжут слезы.
Роул отрезает дольку яблока, подносит ко рту, и я как оголодавшая собака бросаюсь на его пальцы, лишь бы скорее перебить вкус дешевого алкоголя.
— А говорите не голодная! Чуть руку мне не откусили, — шутит Роул, отрезая еще одну дольку.
Шок проходит, я прихожу в себя и, видя его пальцы, держащие яблоко у моих губ, понимаю, насколько все неоднозначно. Первый кусочек можно было посчитать спасением, но сейчас это больше походит на заигрывание. И надо ли это мне?
Беззвучно киваю, благодаря герцога за заботу, забираю из его руки дольку и сама откусываю половинку. В его глазах скользит разочарование, но Роул пытается не подавать вида, и отрезает еще кусочек теперь уже для себя.
Но, когда он его ест, от чего-то мне кажется, что он ест меня. Отвожу глаза к огню, ибо взгляд его выдержать не могу. Все поджилки трясутся от волнения.
—Распустите волосы, — тихим урчащим голосом просит Роул, а у меня мурашки по шее.
Не решаюсь уточнить, не ослышалась ли я, и просто молча таращусь на герцога.
— Анна, распустите волосы. Они до сих пор влажные после купания. Вы же не хотите простудиться.
Трогаю руками заплетенные в косу волосы и понимаю, что герцог прав. Я полдня проходила с мокрой головой. С нынешней погодой легко и насморк подхватить.
Расплетаю косу, прочесываю пальцами волнистые пряди и раскладываю их по плечам.
— Вы очень красивая, Анна.
От неожиданного комплимента мое сердце останавливается.
— Я давно не встречал таких очаровательных женщин, как вы. Редко, когда в одном человеке сочетаются красота и скромность.
Теперь и дышать перестаю. Он окончательно вывел меня из состояния, когда я могла бы оказать сопротивление. Но другая часть меня начинает тревожно зудеть, осуждая за эту слабость.
— А ваши дети…Не думал, что с ними может быть так интересно!
Комплимент о детях заставляет расплыться в улыбке. Роул будто знает, за какие ниточки дергать, чтобы расположить к себе.
— Вам действительно было интересно?
— Почему вы сомневаетесь?
— Они дети. Им все нужно знать, они постоянно задают какие-то вопросы, не всегда удобные…Под них нужно подстраиваться, и не каждый взрослый найдет общий язык с ребенком.
— У меня, кажется, получилось, — улыбается герцог, и я замечаю горделивые искорки в его темных глазах.
— Тогда вам пора обзаводиться своими, мой лорд. Нельзя дать пропасть такому таланту!
— Если мои дети будут такими же как Лео и Тэя, я готов.
Нервно сглатываю, потому что я ожидала услышать что угодно, но не это. Сказал бы он, что еще не время, или что подумает о наследниках позже, я бы спокойно отреагировала. Но это…это явный намек на то, что он не против заняться со мной сексом. Или мне так кажется?
— Осталось только найти подходящую женщину. Благодаря закону короля вы не ограничены в выборе. Столько юных здоровых девушек почтет за честь стать вашей супругой! — стараюсь перевести тему с себя, на других, но только произнеся это вслух, понимаю, что выглядит это так, будто я напрашиваюсь.
Роуланд усмехается себе под нос и отвлекается на огонь, задумчиво переворачивая горящие поленья.
— Вы ведь не из дворян, верно? — продолжает добивать меня герцог, — расскажите о себе, Анна. Откуда вы? Где родились, как повстречали своего супруга?
Вся сжимаюсь, понимая, что легенду, которую выдумал барон, когда брал меня в жены, давно забыла. Единственное, что помню, так это то, что в брачной книге я записана как Анна, дочь бродячих музыкантов, рожденная весной в год паводка на Энне. Не думаю, что Роул станет проверять факты, поэтому можно не бояться ошибиться.
— Я из семьи артистов. Мы кочующий народ, поэтому места, где родились не помним, а родиной считаем весь мир. Однажды в Ирвинге проходила крупная ярмарка товаров из Заморья, и мы выступали для людей в ночь после ее окончания. Внезапно посреди представления в толпе началась драка, народ в суете стал разбегаться кто куда, и я потерялась. Смотрительница приюта, который организовал барон, пригласила пожить у них, а когда мы узнали, что почти вся труппа погибла в давке, предложила остаться на совсем. Там мы и встретились с моим супругом.
— Не слышал об этом…Странно, что такое событие могло пройти мимо меня. Когда это случилось?
Я прикусываю щеку и бледнею. Ну кто меня за язык дергал-то, боже?!
— Семь лет назад.
— Тогда понятно…— вздыхает Роул, уставившись на тлеющий раскаленный конец кочерги, — в ту пору много событий прошли мимо меня.
— Почему? — несмело шепчу я, понимая, что боюсь услышать ответ, но и жду истории о том, как тяжело ему было в тот период.
— Были на то свои причины…
Долго смотрю на профиль своего бывшего мужа, понимая, что так и не дождусь душераздирающего признания о потерянной любви. Что ж…наверное, наше прошлое не заслуживает того, чтобы о нем вспоминали.
— А барону повезло провести остаток жизни с такой прекрасной девушкой. Да и детьми он бы гордился, я уверен. Знаете, сегодня Лео сказал мне, что он главный и единственный мужчина в семье и обязан заботиться о маме и сестре. Поэтому он бросился на помощь, хотя до жути боится змей. Этот чудесный ребенок стоит пятерых взрослых. Столько отваги редко бывает даже у матерого воина.
— Нам приходится быть сильными, мой лорд. Я бы и рада отдохнуть, да жизнь слишком жестока. Приходится брать ответственность на себя.
— Даже спускаться в подвал к преступнику…
— Даже спускаться в подвал к преступнику.
Снова повисает молчание, а когда Роул поднимается на ноги, с ужасом жду слов о том, что ему пора. Меня терзают смутные чувства, но желание, чтобы он остался на подольше, побыть рядом с ним еще хотя бы полчаса, выделяется среди всех особенно ярко.
Он уверенно шагает к выходу, открывает дверь и шагает на крыльцо, а я закрываю глаза, понимая, что мы снова остались одни. Горячая слезинка катится по щеке, и я быстро смахиваю ее пальцем, заставляя себя прекратить.
— Беги в замок баронессы и сообщи управляющему, что госпожа с детьми заночует в охотничьей хижине.
— Слушаюсь, мой лорд!
Слышу хлюпанье сапог по лужам, и громкий стук набоек по крыльцу. Деревянная дверь распахивается, и герцог возвращается в дом.
Отворачиваюсь к камину, торопясь спрятать глупую счастливую улыбку. Сегодня однозначно день исполнения моих желаний.
Дети просыпаются одновременно с тем, как Роул открывает рот, чтобы о чем-то меня спросить. Две сонные мордашки долго всматриваются в его силуэт, растерянно водят глазами по хижине, а когда замечают меня, резво вскакивают с кровати и нападают с двух сторон.
Герцог с теплом наблюдает за тем, как мы обнимаемся, и замечаю в его глазах капельку грусти. Так и хочется съязвить, что он сам потерял все это, но понимаю, что я больше не чувствую этой боли, что нет надобности жалить его. И я даю себе слово не горячиться. Возможно, нам дали второй шанс и было бы глупо его не использовать.
— Сони! Если бы не герцог, остались бы мы с вами мокнуть на лесной поляне.
— А мы где? — Лео с интересом осматривает домик и задерживает взгляд на черепе какого-то рогатого зверя, висящем на стене.
— Мы в охотничьем домике, — отвечает Роул.
— А это настоящее? — Тэя с ужасом смотрит в сторону останков животного, и жмется ко мне.
— Настоящее!
— Мы пойдем на охоту? — глаза Лео загораются, и он смотрит на Роула с такой надеждой, что мне больно прерывать этот диалог. Но я все же вмешиваюсь.
— Лео, мы и так задержали герцога, утром мы вернемся домой.
Оба смотрят на меня разочарованно. Роул не протестует, но ему явно не понравилось то, что я снова решила за него. А Лео…Лео просто расстроен, что ему не доведется побывать еще и на охоте.
— Мам, я есть хочу, — жалобно стонет Тэя, прижимаясь к моей груди.
— А у нас все готово! Лео, поможешь?
Роул дает задание сыну принести с подоконника вяленое мясо и хлеб, сам же ставит на центр широкий пень и достает из камина сковороду. Аромат по домику разносится такой, что рот тут же наполняется слюной.
Садимся вокруг импровизированного стола, Роул нарезает мясо, отламывает хлеб и подает каждому по очереди. Сначала мне и Тее, а потом себе и Лео.
— А вилка? — стеснительно шепчет Тэя, не привыкшая к такой спартанской обстановке.
— Без вилки вкуснее! — словно заговорщик шепчет Роул и макает кусочек хлеба в сковороду.
Тот мгновенно пропитывается соком помидор и жиром бекона, а когда Роул подцепляет корочкой яйцо и отправляет его в рот, Тэя громко сглатывает.
Лео повторяет за герцогом, быстро осваивает новый способ и мечет кусочек за кусочком, пока Тэя осторожно откусывает то, что даю ей я. Наблюдаю за троицей, представляя, сколько бы памятных фотоснимков этого момента сделала бы, если бы мы жили в моем старом мире. А здесь остается полагаться только на память.
Вчетвером мы быстро расправляемся с ужином. Еда из одной сковороды неимоверно сближает. Между нами нет разницы в статусе, возрасте, опыте. Нам так хорошо и весело, что кажется, так было всегда и обязательно будет и дальше.
Роул дует на горячий чай и уговаривает Тею немного подождать, потому что иначе она обожжется. Она держит его колено своим маленькими ладошками и нетерпеливо прыгает на месте, не сводя глаз с его лица. Лео тоже ждет его внимания, украдкой поглаживая рукоятку карманного ножа, что лежит на столе и так и манит ребенка своей необычной красотой.
После ужина убираем стол, но остаемся у камина. Роул усаживает Лео к себе на колени и, взяв его пальцы своими, учит его вырезать фигурки из чубуков. А мы с Теей наблюдаем за ними и за огнем. В сердце покой и умиротворение, а о том, что будет завтра думать не хочется.
— Мам? — Тэя ловит завиток моих волос, а Роул поднимает свой взгляд, наблюдая за нами, — расскажи сказку.
— Только не про Золушку! — возмущается Лео, тяжело вздыхая, будто эта сказка ему до смерти надоела.
— Почему? По-моему, красивая интересная сказка.
Давлюсь воздухом и отворачиваюсь к камину. Сейчас как никогда хочется, чтобы дети скорее уснули и больше не говорили того, что может выдать во мне его знакомую Энни. Роул знает эту историю. Я сама рассказывала ему давным-давно. И поскольку наши сказки здесь в новинку, у него абсолютно точно возникнет вопрос, откуда ее могу знать я.
— Откуда вы знаете? — искренне удивляется Тэя.
— В свое время я тоже любил слушать сказки, — загадочно отвечает он, а я ловлю на себе неудобный взгляд, и чувствую, как трясутся поджилки. А вдруг, он все-таки чувствует, что это я?
Так же, как сейчас, мы грелись у камина на теплых шкурах. Его голова лежала на моих ногах, я перебирала его волосы, нежно гладила лицо и рассказывала истории, о которых когда-то читала в книгах. Неужели запомнил? Я думала, он дремал под мой голос.
— Тогда по маркиза Карабаса! — просит Тэя.
— И эту знаю! — Хвастает Роул, привлекая внимание дочери к себе. Я же окончательно соглашаюсь с тем, что дети рано или поздно выдадут меня с потрохами.
В следующие пару часов они наперебой рассказывают сказки, добавляя к ним что-то свое, объединяя, перемешивая и избавляясь от скучных или злых героев. Импровизируют на ходу, а мне только остается смеяться над судьбой Золушки, которой пришлось выйти замуж за кота в сапогах, который и оказался принцем.
Разбушевавшаяся природа постепенно затихает. Маленький домик наполнен теплом огня, ароматами еды и детским смехом. Кажется, чего еще нужно для счастья? Но, к сожалению, не все так просто как в сказке. Моя закончится не в полночь, но с рассветом, поэтому ложиться спать было бы сущим преступлением. Но дети за день устали и сладко зевают, даже не представляя, что уже завтра в их жизни не будет того веселого герцога, к которому они успели прикипеть.
— Мама, а как мы поместимся? Кровать-то совсем маленькая!
Тэя взволнованно смотрит на Роула, которому и одному-то она была бы мала.
— Здесь есть еще одна кровать. Там, за стеной, — он первым входит в крошечную комнатку, большую часть которой занимает двуспальная кровать с резным деревянным изголовьем. Видимо, здесь было хранилище, но к приезду герцога слуги организовали еще одно спальное место, где смог бы отдохнуть двоюродный брат короля, — тебе нравится? — спрашивает он Тею, и та согласно кивает, — вот и отлично. Вы с мамой заночуете здесь. А мы с Лео останемся в гостиной.
— Но это же ваша кровать! — Лео так удивлен, что Роул уступает нам лучшее место в доме, что его глаза похожи на блюдца. Он хоть и мал, но знаком с иерархией и понимает, чем выше твой титул, тем больше благ тебе положено, — вы же герцог!
Роул садится перед Лео и берет его за плечи, доверительно глядя в лицо мальчику.
— Прежде всего я мужчина. А долг мужчины – забота о женщине. Верно?
— Верно, — соглашается малыш и смотрит на меня, — спокойной ночи, мам!
— Спокойной ночи, мой герой! — обнимаю сына и со спокойной душой отправляю их с Роулом устраиваться. У меня не возникает ни малейшего сомнения о том, что герцог позаботится о нем.
Стоит головой коснуться подушки, как я уплываю в сон. Даже звуки ночных животных не могут держать меня в напряжении, я отключаюсь надолго, пока Тэя не будит меня, чтобы попросить воды.
Догорающий огонь в камине дает мало света, но его хватает, чтобы безошибочно найти кувшин и кружку. Сделав пару глотков, Тэя замирает, и я слежу за ее взглядом.
На самом краю узкой кровати спит герцог. Одна его рука убрана под голову, другая задрана кверху. А рядом с ним у стены ровно в такой же позе спит Лео.
— Они так похожи! — смеется сонная малышка, а мне снова не до смеха. Слезы наворачиваются, — вот бы нам такого папу как герцог!
— Тэя! — шикаю на нее, замечая, как вздрагивают веки Роула. Если он не спит и все слышит, то это фиаско.
— Он хороший!
— Ты напилась? Давай-ка спать! — отправляю девочку обратно и во тьме слежу, как она ложится в кровать.
Наливаю себе воды, и залпом выпиваю до дна. Сна после этих заявлений ни в одном глазу. И дышать как-то резко становится нечем. Отодвигаю плотную занавесочку и выглядываю в окно. Луна светит так ярко, будто и не было ни туч, ни грозы. Ставлю кружку, стараясь не издавать громких звуков, и на носочках выхожу на крыльцо.
Ночное светило делает черный лес не таким страшным. Голубое сияние будто погружает его в сказку, делая меня одной из ее героев. Глубоко вдыхаю влажный прохладный воздух и думаю о том, что для полной картины не хватает лишь прекрасного принца. Но ведь сегодня исполняются все мои желания…и дверь за спиной издает короткий скрип.
Я прикрываю веки и перестаю дышать. Все мое тело вибрирует от напряженного ожидания, но в то же время кровь превращается в сладкую патоку и наполняет эндорфинами каждую клеточку тела.
— Анна, — Роул становится позади меня. Спиной я чувствую жар его тела и мне кажется, что его руки вот-вот лягут на мои плечи, — вы дрожите! Вам холодно!
Я обнимаю себя руками и поджимаю губы, чтобы не засмеяться. Мне не холодно! Я из-за тебя дрожу, глупец!
Не раздумывая, он притягивает меня к себе и оплетает горячими руками, и когда наши тела соприкасаются, слышу долгий вдох, будто он наслаждается ароматом моих волос. Перекрещенные на моей груди руки не дают дышать, но я терплю, потому что не хочу разрывать этих объятий. Я только сейчас понимаю, как же скучала по ним все эти годы. Кажется, что, если я умру от недостатка кислорода, это будет самая счастливая смерть на свете, и я замираю и наслаждаюсь.
В голове вертятся строчки из женских романов, что я утаскивала из маминой библиотеки и украдкой читала под одеялом, хихикая над описанием любовных сцен.
Его дыхание опаляло нежную девичью шею, мускусный аромат страсти будоражил кровь, а алчные руки до боли стискивали прозрачную кожу. Трепетная грудь Сюзанны ждала, когда же она окажется под натиском мужской страсти…
И вот теперь, в момент, когда мое тело звенит от желания, я чувствую то же самое и мне уже не до смеха.
Роул разворачивает меня лицом к себе, и я невольно всхлипываю, резко вдыхая воздух. Смотрю на его красивое лицо, думая о том, что ночные тени делают его еще мужественнее. Мне так хочется провести подушечками пальцев по щекам, почувствовать колкую щетину, зарыться руками в волосы на затылке и притянуть его к себе…
Будто читая мысли, он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, и я тянусь навстречу. Время останавливается…Я приоткрываю губы…
— Мам? — слышится из домика, и детский голос вырывает меня из сна, — мамочка, ты где? Мне страшно! — скулит Тэя.
Роул беззвучно смеется, трет лицо и качает головой, с легкостью принимая то, что нам помешали в самый неподходящий момент. Я же, не глядя на него, убегаю в дом, заскакиваю на кровать, придвигаюсь к дочери и закрываю глаза. Будто не было ничего этого! Будто я спала, и все это приснилось.
Слушаю дыхание малышки и пытаюсь понять, что происходит снаружи. Роул еще некоторое время стоит на крыльце, но минут через десять все же возвращается в дом и ложится на скрипучую кровать. Интересно, он ждал, что я выйду? Или просто дышал свежим воздухом?
Ругаю себя за эти мысли. Нельзя мне думать о нем в этом ключе! Для него мы всего лишь развлечение, способ разнообразить скучные будни. И, если бы мы и занялись любовью, вряд ли он воспринял это всерьез. Таких как я у него десятки. Все-таки, хорошо, что Тэя проснулась, ведь случайности не случайны.