Гадалка (с секретом) для дракона

Вступление

Когда мне удалось разлепить глаза, я совершенно не узнала место, в котором находилась. Нежное бельё приятно холодило кожу, а рядом раздражающе покачивались кисточки тяжёлого балдахина. Мутило. Но даже сквозь вязкую вату, что забила голову и уши, я отлично слышала чей-то оглушающе громкий храп.

Хрипло выругавшись, я подползла к краю кровати: и правда, рядом со мной, в ворохе белоснежных одеял виднелась тощая спина, покрытая родинками и шрамами, с хребтом из острых позвонков.

И почувствовала удушающий запах. В ужасе вскочила и, запутавшись в одеялах, рухнула на пол.

– Что со мной, — прошептала я. — Я вчера потеряла разум? И пошла на свидание с ним?

Посмотрела опять на мужичка рядом. Грязными пальцами он поскрёб плечо, перевернулся и блаженно вытянул губы трубочкой.

И это всё его? Позолоченная мебель из белого дерева, набивной, серебристый шёлк на стенах, и чудесный сад за огромными, в пол окнами. Как в королевском дворце.

В страхе я прикусила ладонь.

– А что если, мы с этим бродягой проникли в музей? Что же это такое, — запричитала я. — И не пила же вчера даже.

Ничего, кроме кофе. Его пришлось выпить много. Верочка Забродская, в белом пальто и ботильонах на высоченных каблуках, появилась перед моим столом ровно за пять минут до конца дня: шефу срочно потребовался отчёт по прибыли филиалов за — тадам! — девяносто шестой год. Поэтому я со Светкой никуда не пошла.

Или пошла? Ничего не помню!

Я прижала руку ко лбу. А потом медленно, миллиметр за миллиметром вернула её на место, поболтала перед глазами, сжала и разжала пальцы. Потом ещё. И ещё.

Рука была не моя. Хрупкая, со смуглой светящейся кожей и сверкающим перстнем на безымянном пальце.

Уши заложило так, словно меня погрузили под воду. Нет, я, конечно, всякое повидала, но чтобы мои пухленькие пальцы (с новым гелем-лаком цвета беж, кстати) за одну ночь превратились в тонкие, изящные пальчики, да ещё и загорели — такого точно не было.

И в этот самый момент двери на противоположном стене распахнулись, едва не сорвавшись с петель.

В комнату, звеня шпорами, вошёл высокий мужчина. В каждом движении его сильного, гибкого тела угадывалась привычка повелевать, а чувственные губы на красивом лице кривились в презрительной усмешке.

Но больше меня поразила даже не прекрасная его внешность, а то, во что он был одет: изумрудно-зелёный камзол и такого же цвета шёлковые панталоны, облегающие длинные мускулистые ноги. Довершали образ ботфорты с широкими отворотами, звон шпор на которых врезался в мои виски, подобно молотку.

– Аниматор, что ли, — промелькнуло в голове. — Но я не в Турции вроде. И он на турка не похож.

Совсем не похож. Блондин со льдисто-синими глазами.

На лице красавчика застыло изумлённо-весёлое, но немного бешеное выражение. А потом он, задрав голову, весело расхохотался. Я тоже хихикнула пару раз ради приличия, поплотнее укутавшись в одеяла и подыскивая, куда мне бежать, если что.

Из-за его плеча выглянула каштановая, с длинными завитыми прядями хорошенькая женская головка и с любопытством осмотрела происходящее. Её маленький рот удивлённо округлился в виде буквы «о», а потом она быстро вновь спряталась за плечо разодетого красавчика.

Лежащее на кровати тело тревожно зашевелилось.

– Мари, — воскликнул аристократ, отсмеявшись, промокая краешек глаза объёмным батистовым платком. Зелёной искрой сверкнул перстень на его пальце.

– Я, право, удивлён, — продолжил незнакомец, тот, что стоял, а не лежал. – В моей постели ты была такой скромницей.

С кровати послышался испуганный шорох, а потом жалкое:

– Мон-монсиньор.

Видимо, несчастный любовник, который до этого времени изображал бревно, решил поменять стратегию. И запутавшись в простынях, с грохотом рухнул с другой стороны, чуть не оставив меня голой. Сжав зубы, я вцепилась в свой край одеяла.

– Надо было просто рассказать мне, что предпочитаешь конюхов, — продолжал говорить блондин, а в глазах его сверкало такое необузданное бешенство, что я немедленно вжала голову в плечи. — Мы ведь супруги. Я исполнил бы свои обязанности прямо в конюшне, на сеновале.

Девушка позади него достала платочек и с несчастным видом помахала им возле носа.

Потеряв дыхание, я прижала руку к груди, не в силах отвести взгляда от этого одновременно страшного и прекрасного мужчины. Чувство стыда жаркими волнами разошлось по моим щекам.

Супруг жестоко улыбнулся.

– Взять, — с выражением крайнего отвращения на лице бросил он, щелчком оправляя кружевное, как пена, жабо на рукаве камзола.

А затем, отвесив издевательский поклон, широким шагом покинул комнату. Через несколько мгновений в дверях показалась пара дюжих слуг, но, благо, бросились они не ко мне, а к моему бедолаге-соседу.

Дева, что стояла за плечом бешеного блондинчика, быстрой поступью прошла внутрь, и пышная юбка на кринолине плавно качнулась в такт её шагам. Маленькие белые пальцы, унизанные кольцами, сжимали костяной веер.

– Какой скандал, Мари, — прошептала она, изучая комнату. Взгляд прозрачно-синих глаз метнулся куда-то за мою спину, а потом остановился на мне. — Так опозорить нашу семью!

И затем, низко наклонилась ко мне, прикрыв карминовые губы веером.

– Какой позор!

– Что? – прошептала я, согнувшись пополам от особо резкого приступа боли в желудке.

– Теперь тебе не поможет даже Верховный, — продолжила незнакомка, не без удовольствия наблюдая, как я пытаюсь выдохнуть. — Ты очень разозлила маркиза. Но мы же семья, поэтому я помогу тебе выбраться. Жди меня вечером.

Причитающий конюх, которого вязали лакеи, взвыл особенного громко. Бедняга из последних сил цеплялся за столбики кровати, забившись в угол. Видимо, понимал, что снаружи ничего хорошего его не ждёт. После некоторых усилий слуга всё же выковырял его из дыры и пинком отправил на середину комнаты.

– Как же ты могла? — громко воскликнула девица, кидая недовольный взгляд на конюха, которого в тот момент слуги пинками заставляли его надеть штаны.