Гадание на пыльце

Глава 1

Я неспешно брела по дороге, вымощенной плитами, что помнили шаги древних духов. Воздух был густым и сладким, словно пропитанным нектаром только что пробудившихся лунных лилий. Их серебристые лепестки трепетали на ветру, будто пытались поймать последние отблески угасающего света.

Очередная лунная фаза подходила к концу.

Над головой, в небе, сплетенном из фиолетовых и сизых облаков, две луны — Аэрин и Вэлаар — начинали свой танец сближения. Скоро они сольются воедино, и тогда наступит "Чаша Тьмы", короткий период, когда тени оживают, а звезды гаснут.

А вокруг... вокруг цветы совершали свою ежедневную ошибку.

Пурпурные ночные звоны, чьи колокольчики обычно звенели от малейшего дуновения, уже смыкали свои чашечки. Желтые солнцесмеи, чьи лепестки еще час назад тянулись к небу, теперь поникли, будто уставшие странники. Даже огненные языки, обычно упрямые и яркие, сворачивались в плотные бутоны.

Все они ошибались. Принимали закат за наступление ночи. Но, может быть, они не так уж и глупы? Ведь в отличие от людей, чьи рабочие сутки тянутся бесконечно, независимо от того, играет ли над ними солнце или луна; в отличие от писцов, что корпят над свитками при тусклом свете светляков; в отличие от кузнецов, чьи молоты стучат даже в "Час Теней" - эти цветы — умели отдыхать. Они не гнались за лишней минутой света. Не пытались выжать из себя последние соки. Они просто... закрывались. И спали. Пока мир вокруг них продолжал бежать куда-то, они позволяли себе остановиться.

Я усмехнулась, глядя, как последняя солнцесмея смыкает свои лепестки. Мой путь лежал дальше — туда, где обычные правила переставали работать. Но сегодня... Сегодня мне вдруг захотелось быть цветком. Хотя бы на одну фазу луны.

***

Я шла к сиреневым полям – туда, где воздух дрожит от магии, а земля усыпана бархатистыми соцветиями, чья пыльца ценится на вес золота.

Сегодня всё пошло наперекосяк.

Толстуха-торговка отказалась продать мне мои 7 унций, презрительно скривив губы: "Крылья отрасти сначала, плутовка!" – и вот я здесь, на пыльной дороге, с пустыми руками и пустым кошельком. А клиенты ждать не будут. Если я не вернусь с пыльцой – завтра у меня не будет ни еды, ни крыши над головой. Значит, придется добыть её самой.

Я знала, что иду не в лучший час. Скоро закат – время, когда тени становятся длиннее, а в воздухе витает тревожный шепот. Лунный цикл подходит к смене, и сиреневые цветы начнут выделять пыльцу только после полуночи. Но ждать – значит провести ночь в открытом поле, где ветер становится ледяным, а блуждающие огни норовят заманить путников в топи. Или же можно пойти через темный лес, где среди корявых стволов прячутся те, кого лучше не встречать.

Я выбрала лес. Потому что знала – мне бояться нечего. Разбойники здесь любят охотиться на тех, у кого есть что взять: купцов с тугими кошелями, привязанными к поясу, повозки, груженные товаром, глупцов, которые тащат с собой дорогие безделушки, словно крича: "Ограбь меня!".

А у меня? Ни сумки, ни денег, ни даже плаща потеплее.

Только старый нож за поясом (больше для успокоения, чем для боя), да пустой мешочек для пыльцы. Взять с меня нечего. И всё же... Я чувствовала, что за мной следят. То шорох в кустах – слишком резкий для зверя. То тень, мелькнувшая между деревьями – слишком быстрая для путника.

Они любят прятаться - в зарослях папоротника, чьи листья скрывают блеск стали; на ветвях старых дубов, откуда удобно прыгать вниз, как паукам на жертву; за камнями, покрытыми мхом, – притаившись, будто хищники перед броском. Их нападение всегда внезапно. Сначала – глухой удар по голове. Потом – хриплый смех, пока они роются в твоих вещах. А если попробуешь сопротивляться... Ну, лучше не пробовать. Поэтому я просто никогда не беру в лес ничего ценного. Сумка? Оставлю дома. Кошель? Зарою у края дороги. Дорогие безделушки? Спрячу под порогом. Пусть грабят пустые карманы.

Вот и сегодня я шла совсем налегке. Только я, тени, и чьи-то глаза, горящие в темноте. Но я не ускоряла шаг. Ведь если показать им страх – они нападут просто так, ради забавы. А мне еще нужно было добраться до полей. До цветов. До пыльцы.

Я заметила, как мои глаза начали щуриться — солнце снова поднималось, разливая по лесу золотисто-янтарные блики. Его лучи пробивались сквозь листву, словно любопытные духи света, играя на земле причудливыми узорами. В лицо мне дул легкий, почти ласковый ветерок, пахнущий хвоей и медовой росой. Он трепал мои волосы, и я с удовольствием чувствовала, как мои пышные белокурые пряди развеваются за спиной, словно живое облако.

Раньше я никогда не отпускала длину. Всегда подстригала волосы до плеч — ровно настолько, чтобы они не мешали, но и не требовали сложного ухода. Косы не люблю — слишком уж они напоминают о строгих правилах, о дисциплине, о том, что даже прическа должна быть укрощена и подчинена. А длинные распущенные локоны? О, это было роскошью, которую я не могла себе позволить.

Потому что крылья - настоящие, большие, сильные крылья не терпят ничего лишнего. Одно неловкое движение — и прядь запутается в них, одно резкое взмахивание — и можно потерять равновесие, упасть, разбиться... Но теперь... Теперь мои крылья стали меньше. Заколдованные, укороченные, почти бесполезные. Летунья из меня так себе — разве что на пару метров подпрыгнуть, да и то если ветер попутный.