Гадание на пыльце

Глава 5

Мы шли уже несколько часов. Солнце пекло немилосердно, а крылья мои, хоть и подсохли, все равно отяжелели от усталости. Я пыхтела, стараясь не отставать от Ильберта, который, как всегда, шагал быстро и молча, будто земля сама несла его вперед.

— Ты же помнишь, зачем я с тобой? — наконец выдохнула я, когда мы остановились у ручья.

Он наклонился, зачерпнул воду ладонями, брызги сверкнули на его смуглой коже.

— Помню.

— И?

— «И» - что?

Я замерла, сжав кулаки.

— Сиреневая пыльца, Ильберт! Ты обещал!

Он поднял голову, капли стекали по его подбородку. В глазах играла привычная усмешка.

— Обещал. Но не говорил, что это будет легко.

— Я не просила легко! Я просила скорее! Но ты втянул меня в какие-то свои тайны, и теперь я вообще не понимаю, куда мы идем и зачем!

Он вытер лицо ладонью, и поправил жилетку (если ее еще можно было так называть – после борьбы с той троицей она больше походила на рваную накидку).

— Значит, хочешь свою пыльцу?

— Да!

- Сейчас?

Я кивнула.

— Тогда идем.

Он развернулся, и зашагал прочь от ручья — не в сторону тропы, а прямо в чащу, где деревья смыкались так плотно, что между ними едва пролезал человек.

Я заколебалась.

— Ты… куда?

— За пыльцой. Раз так горишь.

Он даже не обернулся.

Я фыркнула, и поплелась за ним.

***

Место, в которое он привел меня, не было похоже ни на что, что я видела раньше.

Поляна. Круглая, будто вырезанная чьей-то гигантской рукой. В центре — огромный цветок, точнее, нечто среднее между цветком и грибом: высокий, почти в мой рост, с лепестками, переливающимися сиреневым и серебристым. В воздухе висела дымка — легкая, мерцающая, как туман на рассвете.

— Это…

— Твоя пыльца, — коротко бросил Ильберт.

Я шагнула вперед, завороженная. Крылья сами расправились, ловя дрожащие частички в воздухе. Они оседали на кожу, оставляя слабый, едва уловимый след — будто кто-то провел по мне перстом, окунутым в свет.

— Как ее собрать? — прошептала я.

— Как думаешь?

Я обернулась. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на меня с тем же выражением — «ну, давай, покажи, на что способна».

Я нахмурилась.

— Если ты опять загадками…

— Не я их придумал.

Я повернулась к цветку, протянула руку. Лепестки дрогнули, и вдруг…

Он вздохнул.

Из глубины чашечки вырвалось облако — густое, сияющее, и в тот же миг мою кожу охватило странное ощущение: будто тысячи невидимых пальцев пробежались по мне, задевая каждую клеточку. Я ахнула, но не от страха — от… восторга?

— Это…

— Да, — сказал Ильберт. Его голос прозвучал ближе, чем я ожидала.

Я обернулась — он стоял прямо за мной, так близко, что дыхание его касалось моей шеи.

— Надеюсь, ты довольна?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Хорошо.

Он сделал шаг назад.

— А теперь беги.

— Что?

Но он уже схватил меня за руку, и рванул с поляны. Я едва успела вскрикнуть, как цветок за нами взревел. Лепестки сомкнулись, стебель изогнулся, и из чашечки вырвался вихрь — не пыльцы, а чего-то темного, липкого, будто сама тень ожила и бросилась в погоню.

— ИЛЬБЕРТ!

— Быстрее, Виви!

Мы мчались сквозь лес, ветки хлестали по лицу, земля уходила из-под ног. За спиной — шелест, скрежет, будто тысячи ногтей царапают кору.

— Что это?! — выдохнула я, едва не споткнувшись.

— Страж!

— ЧЕГО?!

— Пыльца не просто так висит в воздухе, Виви!

Он резко свернул, таща меня за собой, и мы рухнули в узкую расщелину меж камней. Ильберт прижал меня к себе так сильно, что я почувствовала, как бьется его сердце — часто, гулко.

Снаружи что-то прошло мимо. Шорох, шипение, потом – тишина. Я не дышала. Ильберт — тоже. Прошла минута. Две. Наконец он разжал объятия.

— Можно выходить.

Я выползла, дрожа. Крылья мои были покрыты сияющей пылью — она все еще светилась, но теперь казалась… другой. Гуще. Темнее.

— Что… что это было?

— Урок, — сказал Ильберт. Он вытер пот со лба, и вдруг его пальцы остановились на моей щеке. — Ты вся в пыльце.