Гаденыш

День девятый. Воскресенье. Часть 3

«Смотри, мама, божья коровка», - крикнул мне Митя, протягивая руку к небу.

Де-жа-вю. Гул и писк нарастали. В ушах шумело море, на самом деле это наш кровоток, который мы способны услышать через ракушку, жаль, что удивительное заканчивается в детстве, и, становясь взрослым, ты узнаешь истинную суть вещей. Мы стояли на обрыве, я чуть поодаль, а Митя на самом краю.

Нет, нет, нет, - зашептала я одними губами и бросилась к нему.

- Мне больно, - сказал Митя, вырываясь.

Мы стояли около забора во дворе моей матери, я цепко держала сына за плечи, а он был напуган.

- Где божья коровка? - в моих глазах блестели слезы.

- Мне больно, мама.

Я разжала руки, и он освободился.

- Где? - радостно переспросил Митя, оглядывая траву.

- Ты же только что держал ее на руке!

Митя осмотрел свои руки внимательно, потом локти, затем перешел на куртку.

- Она была здесь? - спросила я, указывая на его ладонь.

- Здесь? - он непонимающе смотрел на руку.

- Лиза? Что случилось? - сзади стояла Нина. - Ты так быстро побежала.

-Я не... я не понимаю.

- Лиза, ты такая бледная, что с тобой?

В который раз за меня беспокоится близкий человек. Митя уже отошел в песочницу и снова занялся делом.

- Ты меня пугаешь, - Нина чуть не плакала.

Я собрала все силы и улыбнулась. Осталось продержаться немного, еще пара часов и можно ехать домой.

- Просто показалось, что он нашел стекло, - соврала я. Не хотелось грузить сестру, не хотелось ничего объяснять и тем более описывать страшный кадр. Момент, когда я готова была открыться, ушел. Я перевела тему, которую Нина восприняла охотно, и через полчаса мы зашли в дом. Вспышек больше не было.

Мать достала гитару отца, и Максим перебирал струны. Универсальный солдат, он мог рассказывать анекдоты, истории из жизни, петь и аккомпанировать. Отлично провели оставшееся время под знакомые песни, шутки и детские воспоминания. Удалось забыться и снова почувствовать себя нормальной.

Мы обнялись на прощание со всеми, как подобает у родственников, и выехали из двора. Глеб включил музыку, а я держала Митю за руку, прильнув к его голове. Говорить не хотелось, просто молчать, покачиваясь в машине, катящейся по дороге. Муж изредка смотрел назад через зеркало, я зарабатывала доверие.

День был действительно тяжелый, бывают такие, которые начинаются и никак не могут завершиться. Они длинные и вязкие. Время растягивается и превращается в кисель, сквозь который ты пытаешься дойти до конца.

Митя уснул, я валилась с ног, хотелось отдыха.

- Я устала, пойду приму душ и лягу, если ты не против.

- Я тоже скоро, завтра на работу же.

Стоя под теплой водой с закрытыми глазами, я наслаждалась. Не хотелось двигаться, просто стоять и чувствовать, как по коже текут струи, смывая все, что приклеилось: пыль, пот, косые взгляды, осуждения, плохой день, в конце концов. Я настроилась на приятные воспоминания: первый раз держу Митю на руках, мы с мамой и папой на море, а вот и робкий поцелуй Глеба. Я улыбалась, воспоминания наполняли жизнью и счастьем.

- Он умер.

- Кто он?

- Митя.

- Лиза, Лиза, что с тобой? Лиза?

- Чертова дура! Я говорю тебе, что наш сын умер. УМЕР! Ты вообще можешь хоть что-то осознать?!

- МИТЯяяяяяяяяяяяя, вставай, вставай же.

Я оперлась рукой на кафель и тяжело дышала, словно только что пробежала не один километр, с волос стекала вода, я все еще в душе. Мое тело здесь, но где разум? Я уверена, что он не выдумывает, нет, он........... Вспоминает?! Кожа покрылась мурашками, хотя в ванной было очень жарко. Я зажмурилась и снова стала копаться в памяти, где-то сидело то, что рвалось наружу, ужасное и страшное, но я была обязана найти его.

- Смотри, смотри, это кровь, она настоящая?

- Он был счастлив в последние минуты?

- Думаешь, это важно?

- Божья коровка...

- Это я виноват, я не думал, что там обрыв.

- Я не верю в Бога.

Я резко выключила воду и оделась. Если я вспомнила, Глеб тоже должен.

Он все еще был на кухне.

- Глеб, - я взяла руками его лицо и смотрела в глаза. - Вспомни, ты был там, ты же там был!

- Где там?

Серые глаза отражали меня, я видела очертания своего лица, а еще усталость, не мою, мужа. Он не отстранялся, просто смотрел на меня. В нависшей тишине лишь звук часов оставлял в реальности.

- Красный гребень, вы ездили туда с Митей.

- Конечно, ездили, и что? Ты с нами была.

- Нет, не в тот раз. Вы были там вдвоем!