Гадкая Клаффа де Варенн

1. Что делать, если едет крыша.

«Какой странный сон» - медленно закружилась мысль в момент, когда я осознала собственное тело и то, что оно лежит под одеялом на высококлассном матрасе.
"Сантехник-ролевик-лингвист - нарочно не придумаешь. А усы, какие у него были, защекочет же до икоты!" – я хихикнула, ощущая странную тяжесть в теле и открыла глаза.
Взгляд уперся в потолок, и я одномоментно осознала, что над кроватью нет крыши. Зато имелся приличный птичий зад, который в этот момент решил беспардонно облегчиться, заставив меня подпрыгнуть и скатиться с кровати.
Ладони утонули в мехе черного козла, а взгляд зацепился за рога, которыми охранялись подступы к кровати.
- Где это я? – спросила я, ни к кому, конкретно не обращаясь и понимая, что кажется все еще сплю.
- В опочивальне, - вздохнул кто-то из-под кровати.
- В чьей? – решила уточнить, потому как спаситель в кирасе с невообразимым гульфиком, всплывший тотчас из памяти, до сих пор волновал кровь.
- В своей, конечно же, - невидимый собеседник завозился и полез наружу.
«Вообще это странно» - подумала я, и на всякий случай залезла обратно на кровать. По крайней мере можно отбиваться от подкроватника подушками.
Вылезший на белый свет мужичок был похож на хоббита, полурослика, в общем на такого себе человека-карлика.
- Точно сплю, - отметила про себя, вспоминая, как на прошлой неделе готовила Толкина для субботних чаепитий в клубе «Французская шкатулка».
«Как понять, если у тебя едет крыша? – спросил вдогонку разум и тут же сам себе ответил - во-первых, если ты чувствуешь, что с тобой происходит что-то, что раньше не было тебе свойственно. Во-вторых, если рационально тяжело объяснить, что с тобой происходит. В-третьих, если ты перестаешь себя узнавать».
Я, как дура, в процессе монолога загибала пальцы, прислушиваясь к аргументам разума, раз уж он решил заронить в мою душу зерно сомнений, а карлик меланхолично следил за молчаливым телом, которое прижалось лопатками к стене и всем своим видом демонстрировало, что очень занято.
- Омовение подавать? – подал он голос, тем самым прервав монолог внутреннего я.
- А крыша где? – попыталась я выкроить больше времени для решения вопроса о подаче омовения.
- Улетела. Если бы не Советник, пришлось бы устраивать вас на софе в гостиной. И то не факт, что первый этаж не пострадал бы от разразившейся непогоды.
Я пожевала губу, переваривая информацию о причинах и следствиях, стараясь предположить, каким именно способом дерьмо вороны при отсутствии крыши не ляпнулось на мою кровать, и как именно следует благодарить Советника.
- Так, хорошо, - еще раз смерив карлика взглядом, опасливо слезла на другую сторону кровати, обнаружив на белой козлиной шкуре вычурную пару домашних туфель.
Только в этот момент я сообразила, что скачу перед подкроватником в алой ночной сорочке, слегка прикрывающей колени.
- Халат подай! – сделала хоть конем, стараясь не дрожать и не ругаться, потому как настолько странных снов на своей памяти вспомнить, как старалась, так и не смогла.
- Да, госпожа, - склонил он голову и двинулся в сторону трехдверного шкафа.
«Так, значит я угадала. Это слуга» - потерла ладошки, радуясь как наличию слуги, так и длинному халату, который он извлек из шкафа.
Несколько напряг подол, украшенный ярко алыми перьями. Два разреза по бокам не скрывали подол ночнушки, и при ее отсутствии, могли бы открывать слишком многое, особенно на лестнице – мелькнула и тут же пропала здравая мысль.
- А кто меня отмывал? – болото и Людовик ХІІІ не выходили из головы, а так как он был таким же видением, как и это все, то я решила выяснять произошедшую метаморфозу завуалированными вопросами о простых и понятных вещах.
- Так Прунька! Она так голосила, так голосила, а потом ученик Бармолотью вас доставил в таком непотребном виде, что у нее сразу дурь из головы вылетела.
- Э? – у меня дар речи пропал, когда он про непотребный вид упомянул. Прямо даже захотелось перекреститься или поплевать через левое плечо. Доставщика Бармолотью я сразу же в Бартоломью переименовала, как самого знаменитого пирата по фамилии Робертс. Он еще отличался крайне экстравагантным поведением, - почти как я, - ухмыльнулась, во все тридцать два.
- Что, совсем непотребный?
- Давно вы так низко не падали, - кивнул постельный, или как там его должность называется.
Я с трудом сдержала вздох, вспоминая джинсы Гуччи с высокой талией и дырками на коленях. И комплект белья «Агент Провокатор», которым я себя во время недельной работы поломойкой морально поддерживала. Надеюсь, не Бартоломью меня раздел, перед тем как доставить.
Учитывая отсутствие белья под сорочкой в настоящий момент, эпитет непотребный мог относиться и к белью, в том числе. Но об этом лучше расспросить эту, как ее – Пуньку?
- Ничего не помню, - пожаловалась мужичку, стараясь не показывать, что окружающая действительность пугает до колик. Было одно вменяемое объяснение – я перемерзла, почти утопла в бесконечной канаве, но меня спасли и сейчас я под препаратами сплю в больнице. И вижу сон. Реальный, - ущипнула себя за руку и подпрыгнула, - больно!
- Так это да, конечно, как вас крыша не раздавила! Видимо вас прилично так приложило об землю. Точнее об болото, когда вы от нее избавились. Все же болото помягче будет.
У меня сам собой рот открылся, когда я представила себя летящей на крыше или под крышей, которая в конце концов от меня, точнее от хозяйки этого дома избавилась, сбросив в болото.
«Девочка Элли, отдыхает!» - закрыла глаза и постаралась взять себя в руки.
- Омовение давай! – скомандовала слуге, и скрестила пальцы, понадеялась, что он не притащит таз и кувшин, и что в моем сне-не сне не отсталое общество, раз уж меня так не по-детски плющит от медпрепаратов.
Он открыл дверь за шкафом, и исчез за ней.
Я настороженно всматривалась в ту сторону, перебирая в уме симптомы психических болезней.
- Готово! – вышел он из двери и пафосно огласил комнату своим – омовение подано, госпожа Клаффа!
Я дернулась от неожиданности в сторону, больше пугаясь странному проносу буквы «в». Как-то уж слишком дико звучала привычная Клава, а я-то думала, чего Бартоломью в кирасе так тянет ф на болоте. А оказывается, не он один. Голова и так раскалывалась от отсутствия крыши над головой, которая вроде пленки или пузыря теоретически защищает от гадящих ворон, но уверенности не добавляет, а еще от странности происходящего и невозможности проснуться, поэтому я плюнула и прошла в отворенную дверь. Писать хотелось немилосердно, а там, где омовение, там и испражнение, простите меня грешную.
За дверцей был будуар. Или все это было будуаром? И там, где я проснулась, и здесь, где мне предстояло купаться в деревянной лохани приличного размера, от которой поднимается пар. К лохани была подставлена деревянная лесенка с поручнем с правой стороны. На полочке вдоль борта громоздятся бутылочки, плошечки и горшочки. В углу комнаты обнаружилось кресло, с дивным конусом под сиденьем.
И я, дитя прогресса вскинулась и рванула к нему. Откинув оббитую парчой крышку, заорала беззвучно – ура! Куда бы ни вела нора под креслом, запахом оттуда не несло, а значит первичная санитария здесь присутствовала. А вот смывать пришлось ковшиком, который висел рядом с креслом, из ведра с водой. Ограниченная какая-то канализация, - думала я, погружаясь в ощутимо горячую воду. Как бы меня ни мыли бессознательную, но получаемое в настоящий момент удовольствие было сродни возвращения к истокам. Стопы упирались в камень, который лежал на дне лохани, и именно от него шло ощутимое тепло, даже жар, я бы сказала. В какой-то момент мне дошло, что он является нагревательным прибором. И я закрутила по сторонам головой, стараясь понять, где каменка с печью, откуда этот булыжник достали, прежде чем опустить в воду.
Ничего подобного в комнате не было. Я вновь посмотрела в небо, на мой взгляд я проспала до обеда, уж слишком солнечно было над стенами моего будуара. Перенюхав склянки по борту, выбрала подобие шампуня с букетом эфирных масел и принялась мылить голову.
Еще через пол часа я вышла в спальню разнеженная и полностью удовлетворенная существующим положением дел. Ожидающий меня слуга поклонился и исчез в санузле. Стало любопытно, и я заглянула туда.
Вода из лохани сливалась через пробку в торце в углубление на полу. Камень так и остался лежать на дне, а вот кресло карлик очистил каким-то странным действием. Похлопал над ним ладошками, расточая в помещении морозную свежесть, или скорее морозный бриз, потому что морем запахло и холодом оттуда дохнуло. «Ага, хлопковый выключатель – чудесное изобретение» - отметила про себя, радуясь привычным вещам.
- Я Пруню позову, - поклонился он мне и исчез за еще одной дверью, расположенной в стене санузла.
- Наверное черный ход для прислуги, - решила я.
Ну и как настоящая девочка, рванула к шкафу, распахивая его резные дверцы.
- Бесстыдница ты, Клаффа! Ах да, экстравагантная личность! Так и хочется сказать высокооплачиваемая куртизанка, элитная гейша, - принялась ворчать под нос тут же, обозревая забитость недр шкафа.
Шкаф ломился от пеньюаров, роскошных халатов, пижам, ночных сорочек разных расцветок и фасонов. Имелась полка с разнообразными панталончиками, даже мне пришлось покраснеть от некоторых моделей, прежде чем я выудила из этого безобразия более или менее приличный комплект. Именно в этот момент я поняла, что я точно не смогла бы поразить своим бельем того, кто отмывал меня от болота. Комплект, который был на мне, можно было бы назвать консервативным.
- Она что, только этим и занималась? – в шкафу совершенно не было нормальной одежды. Отдел с корсетами и чулками был забит доверху. Так и хотелось перемерить что-то, но я с сожалением закрыла дверцы. Экзотику следует употреблять дозированно, а то может затошнить.
В дверь постучали и я разрешила войти.
Одно дело, когда ты перестаешь узнавать себя, а другое, когда ты не узнаешь окружающих. Вошедшая девица необъятной наружности не могла быть Пруней. Не могла, потому что я представляла ее себе такой себе Проней Прокоповной, остроносой и тощей Маргаритой Криницыной. А тут бац – и диссонанс.
- Ой, дурно мне как-то, - сообщила я, приваливаясь к шкафу.
— Вот что новомодные диеты делают, - всплеснула она руками, - хорошо, что хоть глистов не завели, а так бы унесло вас за высокие горы, широкие реки!
Я икнула и уставилась на нее выпучив глаза.
- Глистов?
- Так ваш последний любовник их в качестве подарка вам из самой столицы выписал!
- Зачем? – в ужасе прикрыла ладошкой рот, и попыталась представить Клаффу, начиненную глистами, и как она улетает на собственной крыше в кругосветное путешествие.
- По инструкции нужно кормить их до отвала, а вы будете худеть.
- Где кормить? – решила изобразить себя полностью эксцентричной дамой с провалами в памяти.
- Так я ему так и сказала, что у нас нет места, где держать подобную животину. И посоветовала, чтоб он их у себя держал.
- Браво! – выдохнула я и хихикнула. Потом еще раз хихикнула и заржала, преломляясь в талии.
Отдать любовнику подаренные глисты, это ж надо до такого додуматься. Я живо представила, как он их кормит на убой, в надежде поразить возлюбленную.
- Пруня, ты неподражаема! – вынесла вердикт, вытирая слезы, катящиеся по щекам.
- Та да, - огладила она себя по бокам, - меня, иди ж ты, не унесло! А как я переживала! Даже аппетита лишилась.
- Ну, надеюсь, что после того, как меня нашли, ты восполнила утраченное?
- Да, госпожа, - поклонилась она мне, хотя в ее случае это было похоже на глубокий кивок, - не выбрасывать же приготовленное.
И в этот момент я поняла, что для того, чтобы крыша не поехала, или не дай бог не улетела, следует кушать часто и много. Благо образец для подражания мялся на пороге, всячески намекая, что кушанья стынут, и труба зовет.
Так и сказала, - труба зовёт, - и как говорится, любопытство кошку сгубило.