Гадкая Клаффа де Варенн

3. Хвори душевные

Любой учитель немного психолог, немного психотерапевт и немного психиатр. И дело даже не в том, что без знаний всех трех психо невозможно полноценно выполнять собственные обязанности, а скорее в том, что хороший учитель обязательно применяет то, что не совсем в его компетенции в каждодневной жизни. А все потому, что дети сейчас такие – нервные, я бы сказала, не совсем вменяемые, в большинстве случаев. Совсем не вменяемых, конечно, единицы, и здесь уже поможет только специалист. В остальной же массе удается справляться самому, периодически обращаясь к знаниям из сферы различных компетенций.
Психолог занимается исследованием психологических процессов и помогает людям справляться с психологическими проблемами, психотерапевт ведет психотерапевтическую сессию, а психиатр диагностирует и лечит психические расстройства. Так что хочешь – не хочешь, а базовые знания всех трех специальностей мне пришлось проштудировать, когда я ввязалась в авантюру языковой школы.
Есть такое отклонение – безнадежно, трагически влюблена. Считают ли его ненормальным в современном обществе? Лечат ли? Как говорят психологи – любовь всегда связана с болью. Во время всплеска гормонов подростки совершают такие поступки, которые сложно оправдать и объяснить.
Но вот лично я, хоть и была влюблена в своего мужа, но по прошествии трех лет брака вдруг с ясностью поняла, что размер собственной любви переоценила. Или все же не была готова к размеру любви мужа?
Да уж, развелись мы в конце концов не очень хорошо. Со снятием побоев, потому что мое желание работать и быть самодостаточной натолкнулось на категорическое неприятие и даже противодействие с его стороны. До тяжких телесных не дошло, но прощать и продолжать плаванье семейной лодки я категорически отказалась.
Да и на свадебных портретах мы вдвоем не выглядели настолько влюбленными, что греха таить, мне льстило, что на меня обратил внимание достаточно известный бизнесмен. Не то что у Клаффы!
Мозг, который во сне структурирует и записывает в память информацию полученную при бодрствовании, услужливо подбросил положение руки Лео, спрятанной под юбкой жены, и зуб даю, поглаживающая ее голень. Вот точно, именно так он воодушевлял непоседливую птичку, заставляя позировать художнику. Сама Клаффа опиралась о его плечо, хотя скорее прижималась, как кошка, жаждущая ласки.
Даже у меня возникало желание, глядя на этих двоих. Желание на обретение подобной любви, пусть и не с такими бакенбардами. Как-то с представителями противоположного пола с чрезмерной растительностью на лице у меня никогда дела дальще "здрасьте-досвиданье" не заходили.
Не открывая глаз я лежала в своей кровати и прокручивала картину на лестнице и на первом этаже.
А вот если предположить, что безутешная вдова через год после смерти мужа, вдруг поняла, что это несправедливо и решила его воскресить?
Я испуганно сглотнула, представив на секунду теоретическое присутствие в доме поднятого Лео, потому как прикид Клаффы указывал на не совсем светлое направление ее мыслей.
Нет, ну у некромантов, по моему мнению не должно быть метлы. Про клонирование в фантастических романах с проявлениями магии я не читала. Видимо технологии не уживаются с магией. В этот момент я поняла, что хлопками Ури задействовал отнюдь не хлопковый выключатель.
И вернулась к болезни Пруни. Где найти ответы на вопросы, которые плодятся и множатся? Особенно тогда, когда на кону разоблачение. Я была уверена, что сдавать слепок мне ни в коем случае нельзя. Фиг с ним, с расследованием, я была уверена, что они точно не сличат остаточные эманации с тем, что выйдет у меня.
Вопрос в другом, - я же Академию не заканчивала! А значит и магию во мне не обнаружат.
«Черт, черт, черт!» - завозилась паника под черепной коробкой и я подскочила на кровати, открывая глаза.
За стенами дома наступила ночь. В спальне тускло светился какой-то осветительный прибор на столике для макияжа. Тишина давила на уши, хотелось заорать во всю глотку, выбрасывая накопленный негатив и панику в мир, который так нежданно подсунул свинью.
- Если мы с ней похожи, вплоть до голоса и комплекции, значит должны мыслить одинаково, - сообщила я мирозданию, - если бы я страдала об утраченной любви, то вела бы дневник, делясь с ним болью. Или ходила к психотерапевту. Что-то мне подсказывает, что эксцентричность Клаффы вряд ли позволила ей обращаться к лекарю по хворям душевным. Заклинило ее, по ходу, знатно, здесь на лицо и клин клином вышибают, и переключение внимания на получение образования. Кстати, а почему она его в юности не получила? Неужели влюбилась и не захотела разлучаться с объектом собственного помрачения рассудка?
Я слезла на сторону черного козла и пошлепала босыми ногами в сторону столика со светом.
Вот кто бы мог подумать, что мне придется так аврально вживаться в чью-то роль. «Вся наша жизнь – игра, и все мы в ней актеры» - как нельзя точно отвечает сиюминутному девизу, который следовало взять на вооружение.
- А еще не мешало бы обзавестись талантом преступника, уходящего от преследования и сыщика. Потому что мне срочно необходима информация о Клаффе.
Я покосилась на кровать и только сейчас поняла, что под ней может быть Ури.
«Ты прокололась» - заголосило под черепной коробкой, и я, схватив вазу с букетом цветов, похожих на хризантемы, рванула к кровати.
Под ней было темно, но слава богу никто в этой темноте не сопел.
Детские страхи про бабайку под кроватью накрыли осознанием, что в этом мире возможно все, и я попятилась к осветительному шару.
Оказалось, что свет источает какой-то жук с огромным брюшком. Он сидел на камне, вокруг которого плескалась какая-то жидкость. Время от времени он опускал хоботок в допинг и подкреплялся, при этом интенсивность света увеличивалась, хоть и незначительно.
На этой прелести я зависла минут на двадцать. Выдернул меня из бесполезного созерцания крик какой-то ночной птицы.
Под кроватью имелась лестница вниз.
Я пялилась на уходящие в темноту ступени долгих пару минут. Чего я только себе не на придумала.
Ход для любовника был самым безобидным. Сухой закон, контрабандисты и участники черной мессы шли одни за другим, заставляя дрожать и ругаться самыми отборными французскими идиомами. Наконец решившись и надавав самой себе оплеух, я встала и пошла разыскивать штаны и блузку, потому как в корсете и чулках перемещаться ночью по дому показалось не очень хорошей идеей. Не дай бог кто застукает, что я им скажу? И главное, кто этот, Кто, что может застукать?
После недолгих поисков на свет была извлечена пара для ролевых игр. Черное трико с пришитым к копчику хвостом метелкой, чем-то напоминающем ершик для мытья бутылок, и маска на голову с ушками и усами, наподобие Микки Мауса. Промежность в трико отсутствовала, и покопавшись еще, я выудила черные панталончики с кружевными оборочками.
Отодрать хвост не получилось, как я ни старалась. Пришлось панталоны одевать не поверх, а сразу.
В неверном свете ночника на меня из зеркала пялилась какая-то невменяемая тетка, с горящими глазами и перекошенным ртом. Лично мне стало страшно, хотя в процессе одевания я и похохатывала истерично, когда представляла, как я буду выглядеть. Особенно меня рассмешила мысль о том, что сердобольный персонал оставил где-то тут радио-няню, которая пишет все, что происходит в комнате. Но по незнанию отключил звук, раз ко мне никто до сих пор не заявился. И вот спрашивается, о чем они подумают, когда завтра с утра просмотрят немое кино?
Я не удержалась и станцевала танец аборигенов Гвинея-Бисау, для подлинной аутентичности происходящего помешательства с гадкой Клаффой де Варенн.
«Если что, буду валить на получение душевной травмы при утоплении в болоте» - решила я, и полезла в под кровать, прихватив с собой ночник и металлический ковшик в качестве оружия.
Не знаю, что я ожидала обнаружить в конце лестницы, но вывела она меня в чулан, имеющий две двери. За одной кто-то смачно похрапывал, и я сделала вывод, что там Ури. Вторая выводила в короткий коридор, и по какому-то наитию я открыла дверь напротив.
- Еще одна лестница, скорее всего в подвал, - отметил разум, и я поскакала вниз с бодростью горной козы.
Подвал представлял собой еще один коридор с дверьми напротив друг друга.
«Холодильная комната, погреб для овощей, а здесь консервация, о, а тут вино» - я прошлась взглядом по выемках, из которых торчали горлышка и пришла к выводу, что либо Клаффа – алкашка, либо обитатели дома предпочитают крепкие напитки. Был еще вариант, что в последнее время погреб для вин не пополнялся, а оставшиеся запасы растягиваются с рачительностью и умом.
Двухэтажный дом с большим парком должен требовать значительных вложений в обслуживание и поддержание в достойном виде. Если предположить, что Ури обладает какой-то хозяйственной магией, а Пруня готовит и поддерживает чистоту, то есть же еще куча статей, которые требуют денежных вливаний. Крыша, например, тут же напомнила сама себе.
Если она улетела, забрав с собой все тайны, то что я делаю здесь, в сыром и темном подвале?
Но следующая дверь, засветившаяся еле видимым светом в момент, когда я взялась за ручку, открыла передо мной одну из тайн этого дома.
Считать ли любую лабораторию в подвале – лабораторией чернокнижника?
По технике безопасности не следует работать с опасными веществами в подвале. Любая защита когда-нибудь может отказать, и тогда разрушения перечеркнут не только собственно исследования и жизнь исследователя в худшем случае, но и лишат пристанища близких.
Если предположить, что Клаффа «творила» на крыше, то кто работал здесь?
В лаборатории царила хирургическая чистота. Хотелось бы думать, что это какой-то тип магии – отталкивание пыли и сохранение стабильного состояния после того, как закрылась дверь. Потому что если здесь хозяйничает кто-то помешанный на чистоте, то это точно клиника. Пробирки выстроенные по размерам, колбы на идеальной линии, ингредиенты по алфавиту, - я передернула плечами, рассматривая горелку отполированную до состояния новой. Если это вотчина Лео, то с момента его смерти здесь явно все изменилось. Почему-то мелькнула мысль о создании святилища ушедшего, что подтверждает мой вывод о безнадежно, трагически влюбленной Клаффе.
Я всегда завидовала такой любви, но до момента, как моя тетя, после смерти дяди оставила несколько его вещей, развесила по квартире и разговаривала с ними, и спустя три, и пять лет. Безобидное действие, но я не понимала этой потребности – жить прошлым. Это же так тормозит, не дает перспектив, зацикливает и не отпускает.
Я еще побродила по достаточно большому помещению, и добралась до кресла, которое выглядело несколько иначе, чем все остальное. Потянув на себя плед, висящий на подлокотнике, непроизвольно ахнула. Он прикрывал собой толстую тетрадь, слегка потрепанную по краям, но меня будто подтолкнули в спину.
«Прости, дорогой Лео!» - значилось на первой странице.
Я обещала тебе не сожалеть об утраченном, в случае если ты уйдешь раньше, чем я. Веришь, я целый год, после объявления твоей смерти, старалась смириться. Носила траур, но готовилась к новой жизни.
Но вчера мне вернули твою коробку с вещами из Отдела. И тот, кто принес ее, проговорился. Просто он сказал, что очень страшно хоронить пустой гроб. Я ничем не выдала своего удивления. В каком-то ступоре напоила его чаем и накормила лучшим тортом от Пруни. А потом я пришла сюда и стала читать твои немногочисленные записки, которые ты позволял себе делать под подпиской о неразглашении.
«В определенные даты, в сочетании с определенными условиями, грань все равно будет истончаться, вплоть до локальных прорывов в непредсказуемых местах. Методология и расчет этих мест – вызов и соблазн одновременно».
Если ты смог сделать это, и в процессе испытаний застрял с той стороны – то я сделаю все возможное, чтобы найти тебя и быть снова вместе с тобой, любимый!