Гадкая Клаффа де Варенн

21. Сладости для радости

Наверное, это мне очень повезло в этом мире изначально, попасть в болото и руки Юго. Потому что служба дознавателей – это не совсем то, что я имела в виду, воображая их как следователей и поисковиков в одном флаконе. Оказывается, это не просто поиски людей, в прямом смысле слова, чтобы эти люди не натворили. В их обязанности входит расследование всего, на что можно навесить ярлык «а вот это подозрительно». Как там в сериале «Х файлы» - все нераскрытые дела обычными полицейскими следует объяснять с точки зрения паранормальных явлений.
Вкратце – служба дознавателей занималась расследованием нарушений законов и обеспечением безопасности государства, нации и короля, в том числе путём сбора разведывательных данных агентурными и магическими средствами, когда отдел правопорядка не был в состоянии объяснить необъяснимое. Все подобные случаи стекались к Юго на стол, и именно он решал, что в этом списке первоочередное.
Почему он откликнулся на призыв Советника сам, а не прислал кого-то?
В этих краях вот уже несколько лет бесчинствовал сексуальный маньяк.
Я реально от этой информации подавилась корзиночкой с заварным кремом и карамелизированной грушей.
Юго был прав, от сладкого отступала головная боль и не хотелось погрызть месье начальника.
- Сексуальный маньяк? – видимо мой взгляд как-то не так был воспринят сыщиком, потому что он попытался успокоить меня, что вот уже три месяца как он затих, поэтому я могу не переживать. В особенности учитывая то, что он специализируется на невинных девах, развращая их самым непотребным способом.
Вот обидно же, даже не знаю, то ли потому, что я не тяну на невинную девицу и не могу предложить собственную кандидатуру для ловли на живца, то ли оттого, что развращение, как таковое, в этом обществе считается чем-то исключительно маньячным. И что значит – непотребным способом?
Именно последний вопрос я и озвучила, откашлявшись и отставив остатки тарталетки.
Помните мифы про Зевса? О том, что он был чрезмерно любвеобильным и постоянно изменял своей сестре-жене Гере? И первым, кого он похитил, был Ганимед. Красивого юношу Зевс унес на Олимп, превратившись в орла. В общем тогда однополая любовь не считалась чем-то предосудительным. Потом была Европа, прекрасная царевна понравилась Зевсу, и он похитил ее, превратившись в белого бычка, который предложил «ну что, красивая, поехали кататься?» и унес девушку на остров Крит. А сюжет Зевс в образе лебедя и Леда – стал самым распространенным для художников всех времен и народов, и они понимали его как сцену совокупления или хотя бы ласки между Зевсом-лебедем и будущей матерью Елены Прекрасной.
В общем в каких только образах он не соблазнял и не проникал, даже грустно, что маньяк остановился исключительно на одном варианте. Каком именно – не понятно, но все девицы, тем или иным образом были склонены к зоофилии. Он их неоднократно развращал, обходя запрет на секс до брака. Причем выбирал исключительно красавиц, которые забеременев, оказывались перед выбором – идти замуж за того, кто возьмет, либо в орден кармелиток.
Ни одна не призналась, кто именно стал отцом, да и что они могли сказать, раз занимались подобным извращением в обход норм и правил.
Юго очень аккуратно рассказывал, скорее намекал. Большей частью я, как человек, который и не с такими извращениями знаком, домысливала, представляя того же лебедя и предложение пошалить или прокатиться.
У меня все время крутился на языке вопрос, как это вообще возможно.
И именно в тот момент, когда я была готова его задать, Юго обронил, что в древних книгах есть упоминание магической шкуры, превращающей надевшего ее в барана.
Пришлось таращиться на сыщика. Безмолвно и очень удивленно.
- Так это Ван дер Вану нужна шкура маньяка? – по моему мнению я сделала правильный вывод, но затем меня настигла другая мысль. - Или он сам маньяк и потерял этот атрибут, вот и ищет?
- Не вздумайте сказать подобное в другом месте. Без доказательств за подобные слова можно попасть, в общем попасть, - не стал углубляться мужчина в дебри исполнительной системы по наказаниям.
- Одна шкура – и один баран? – сделав для себя отметку о слизкой натуре Первого Советника и сложности коммуникации и доверия с теперешним начальником.
- Скорее не одна. – поморщился Юго. – Утраченную способность к трансформации, скорее всего следует отнести к проявлению этих артефактов.
- И много в кого превращались? - решила уточнить, а то мало ли что.
- В быка, в волка, в оленя.
«Доги стайл» - пронеслось в голове, и я подхватила остатки корзиночки и принялась увлеченно доедать сладкое, стараясь не выдавать мимикой на лице, о чем таком я размышляю.
- Явно у маньяка шкура кого-то менее заметного, раз никто не заподозрил, что сладкую ягодку сорвали до срока. – Я чувствовала себя не в своей тарелке, обсуждая с мужчиной эту тему. Да и вообще вся ситуация в целом! – А зачем Советнику-то она нужна?
- А вот тут могут быть варианты, но я лучше оставлю их при себе, - закончил полемику сыщик, - в общем, для твоей безопасности, держись от этого дела подальше. Потому что с Советником не все так однозначно, как хотелось бы.
«Не пойман – не маньяк» - подумала я, размышляя, каким образом мне держаться подальше от рекомендующего и столичного участка.
- Со своей стороны я смогу обеспечить тебя протекцией, пока мы расследуем дело маньяка и урагана. Я написал королю, что приоритетность этого расследования превышает желаемое Советником и уже получил карт-бланш.
- О! – похлопала я ресницами, - моя крыша и маньяк – одно дело?
- Ураган и маньяк – одно дело.
- А крыша? – меня беспокоило как ее отсутствие, так и то, что после копания в моей голове Юго стал более спокойным, что ли. Лояльным – на секунду я обрадовалась, прежде чем ужаснуться, что он мог в бессознательном состоянии у меня там подсмотреть.
- Завтра с утра – снимем слепок в ратуше, затем нам нужно немного отклониться от маршрута, в сорока километрах незатихающие волнения между жителями двух городков. Кстати, после стабилизации дара присутствие доктора не настолько необходимо. Мы можем отпустить его к молодой жене.
Я, внутренне подобравшись на слепке, разочаровавшись от необходимости сходить налево к волнениям, вообще расстроилась, услышав про доктора. Доктор все же в моем понимании – это помощник, во-первых, наблюдатель, во-вторых, и кому не приятно ощущать себя любимой?
- А Амнезия? – заикнулась я, раскрошив на блюдечке что-то слоено- фисташковое.
- Разве она тебе мешает? Да и его душевное состояние может усугубиться, - будто намекнул на толстые обстоятельства детектив.
«Да, да, всё-то я понимаю, веду себя, как собака на сене, но он же сам сказал, что есть еще второй случай, который в случае удачного разрешения моей проблемы, снимет с его шеи какой-то неподъемный груз».
- А ты не знаешь, кто второй? Ну у кого еще амнезия, и почему тот случай более запущенный и таинственный?
- Не знаю. Да и разве это относится к расследованию?
- Слишком мало вводных, - задумавшись, я погрызла косточку согнутого указательного пальца.
Юго уставился на мои покусывания с таким задумчивым выражением, что я даже замерла от неприкрытого мужского интереса. Так последний мой любовник наблюдал за тем, как я ела. Его это заводило лучше любого стриптиза. Чего только я на бис не попробовала. От бекона, зажаренного до состояния чипсов, до самых экзотических фруктов.
Пришлось срочно обосновывать необходимость присутствия доктора. Последним аргументом стало то, что при его отсутствии нам придется останавливаться на ночлег исключительно в гостиницах, либо же вызвать кого-то третьим.
- Незамужняя женщина не ночует с неженатым мужчиной под одной крышей. Это неприлично и испортит мой имидж!
- А с доктором прилично? – скривил уголок рта сыщик, и так это двусмысленно прозвучало, что разозлило даже.
- Да! – я и сама не могла объяснить, на кой мне доктор и зачем я так настойчиво тащу его с собой. Одна голова хорошо, а две лучше? Или считать мою голову с мнимой амнезией частью целого?
Видимо Юго рассчитывал избавится от конкурента. Почему-то мне казалось, что он с первых минут предвзято относится к доктору. Недолюбливает. И чего спрашивается? Робер же – душка!
- Радует, что такое количество сладкого я ем в первый и последний раз, - отодвинув остатки в коробке, я выдохнула и пристально изучила губы Юго на предмет остатков крема и крошек.
- Почему ты так решила? – тут же разжал он их. – Вообще-то применение подобных составов обычная практика в нашем ведомстве.
- Я не в вашем! – тут же замахала на него руками, стараясь отодвинуться вместе со стулом, — это незаконно, спаивать, то есть подсовывать без предупреждения всякое! И я согласие не дам!
- Законно, дашь! – вколотил собственное виденье сотрудничества сыщик, вставая со стула. – Точнее у тебя даже не спросят. Видишь ли, в отделе дознания принято выполнять то, что приказывают. Я скажу – пей, и ты выпьешь!
- Почему я-то! У вас что нет кого-то более опытного? Зачем мне-то всё это?
- Для послужного списка! – опять в надцатый раз, выдал Юго. – И, к тому же у тебя очень хорошо получается, свежий взгляд что ли? – прижмурился он правым глазом.
Это ему так поимка особо скользких кочубеев понравилась? И если исходить из слов о послужном списке, то у него он же тоже есть? Или он себе чего-то там такого надумал, пока носил меня в маскировочной сетке? Или я у него в качестве тренировочного пособия? И теперь он мною будет пугать или тыкать в качестве образца для подражания? Может решил сменить род деятельности, преподавать там решил в Академии, и вот теперь рекомендации нарабатывает? Как бы узнать его планы по поводу меня. Ближайшие и по возможности действительные, а не надуманные бурной фантазией.
«От чего там обычно у мужчин крышу сносит? Тьфу ты, как заставить Юго снять ментальную защиту, спровоцировать на откровенную демонстрацию его планов по отношению ко мне? Меня не очень воодушевила угроза зачисления в подчиненные на постоянной основе. Еще временно, для наработки послужного списка – куда ни шло. Но на постоянку, да увольте! Зачем такие треволнения, разъездной характер работы, все эти преступницы и преступники, да жуть же какая-то».
Все это я думала после того, как Юго ушел, предложив лечь спать. А я выспалась, после его леденца, и у меня наоборот, после сладкого начался такой драйв, что на месте сидеть не было сил.
Поэтому я приоткрыла дверь номера и отправилась искать доктора.
Зачем? Новостями поделиться, выпытать, кто второй потерпевший, предупредить, в конце концов. Про то, что Юго не заинтересован в выполнении взятых на себя обязательств содействовать в разработке методики возвращения утраченных воспоминаний при травматичной амнезии.
В общем на поиски я отправилась с определенной целью – настучать на Юго.
В общем я посчитала, что лучший способ освоить собственное умение считывать эмоции – это тренировать его. Вот и замирала возле каждой двери длинного, плохо освещенного коридора, вслушиваясь в отголоски происходящего за ними.
Возле первой, судя по долетающей ссоре, находилась семейная пара. Точно, недовольство мужа, замешанное на кислой капусте и прогорклом луке, выплескивалось на молодую жену-кокетку, спустившую отложенные деньги на какой-то сельскохозяйственный инвентарь, на какую-то модную шляпку.
Жена же, радуясь и фонтанируя восторженными эмоциями о шляпке, бросала в его сторону камни раздражения. Тяжелая работа на ферме, отсутствие развлечений и прижимистость благоверного, не давали ей шанса замолчать и прекратить бестолковую ссору.
Я вздохнула и перетекла к следующей двери.
Здесь витало ожидание. Нетерпеливое и предвкушающее. Мужчина смаковал его, как дорогое вино, и мне вдруг захотелось быть той, кого он ждет так изысканно выдержано.
За третьей дверью, в самом конце коридора торговались.
Этот азарт ни с чем не спутать. Один- в предвкушении урвать куш, другой, - выторговать по наиболее низкой цене. Я даже качнулась в сторону, решив, что это скучно.
Но потом меня изнутри пощекотала радость того, кто продавал. Он радовался тому, что так удачно встретил кочубеев, продавших украденную шкуру за половину того, что они просили изначально. И как удачно подвернулся тот предсказатель, напугавший старуху, торговавшуюся с ним. А неприятности, предсказанные предсказателем, теперешнего продавца не пугали.
Вот весь этот сумбурный букет и вывалился на меня, пригвоздив к полу. Я, застыв сусликом, тут же прокрутила в голове вводные. Украденная кочубеями шкура, неприятности, связанные с ней, торг, который подходил к концу.
«Юго!» - мысленно заорала я, надеясь, что он где-то поблизости, и я смогу докричаться. А зря, надеялась.
Памятуя об обещании докладывать, а потом бежать, я потратила время чтобы сначала выяснить, что передвижной домик припаркован в переулке, и что туда можно попасть только через улицу. Пока я, ругаясь стучала в дверь, пока объясняла открывшему Роберу, зачем мне сыщик, и лицезрела его торс, с капельками влаги, а также натянутые впопыхах штаны – время было упущено.
Когда я привела Юго к двери, за которой продавали шкуру, там уже никого не было.
Сколько прошло? Десять, пятнадцать минут? Особенно неприятным стал тот факт, что в той комнате никто не жил, арендовали ее на час для проведения переговоров.
Единственно, что вспомнил хозяин гостиницы, это то, что пуговицы на камзоле у одного из переговорщиков были примечательными. Инкрустированными речным перламутром. Синим, такой только в соседнем королевстве добывают, а значит гость был оттуда.
- Простому купцу не по карману такие пуговицы. – Юго мерил гостиную передвижного домика из угла в угол. Мы с доктором сидели друг против друга, и Робер неотрывно следил за мной.
Я нервничала не только потому, что хоть и выполнила требование Юго – доложила об услышанном, и только после присоединилась к разведке, но внутри! Внутри ворчала владелица школы иностранных языков, которая считала, что следовало действовать экспромтом. Ввалиться к ним в комнату и поторговаться за дивную вещицу.
«К примеру, аукцион устроили бы!» - наконец вырисовалась мысль из разряда «что было бы, если».
Я улыбнулась уголками губ Роберу и продемонстрировала перекрещенные пальцы – указательный и средний. У них здесь этот жест говорил о том, что ты в полном порядке. Стоишь, как дуб.
«Красивый же, зараза» - перескочили мысли на доктора, под бубнеж Юго о том, что не так уж много людей могут позволить себе такую роскошь. Вот он бы мог позволить.
- Может дипломат, какой? – прикрыв ресницы, я наблюдала сквозь них румянец доктора, и внимание во взгляде, направленное на меня. И губы, да что ж такое с Клаффой случилось, что она бортонула душечку и теперь это вот все – чужое.
- А это идея, - остановился сыщик, - но тогда шкура для нас потеряна.
- Дипломатическая неприкосновенность? – понимающе подмигнула Роберу, и тот порозовел еще больше. «Он что там, закипает?» - я покосилась на ноги доктора, скрещенные, скорее всего для того, чтобы прикрыть его отношение ко мне. Провокаторша во мне томно облизала губы, демонстративно задержала взгляд на его колене, и поиграла бровями.
«А гори оно все пропадом! Пусть думает – что хочет! А я ничего не могу поделать с собой!» - переглядки с доктором неожиданно привлекли внимание сыщика.
- Тренируешься? – как-то лениво и многозначительно протянул он, наклоняясь в мою сторону и рассматривая фигуру доктора с ракурса на уровне моей головы.
- Д-да, - выскочило из меня, прежде чем я сообразила, в чем призналась.
- Молодец, хвалю, тебе понадобятся все таланты, будем догонять и соблазнять. Но доктора лучше не дожимай, он нам еще пригодится.
Робер, который собирался что-то сказать, громко щелкнул челюстями, и опалил меня таким взглядом, что я тут же подскочила и бросилась «собираться».
Руководитель сказал – подчиненный сделал.