Гадкая Клаффа де Варенн

30. Бал

Когда я читала разные исторические и фантастические романы, в которых описывались балы, то я восторгалась и представляла – а вот бы и мне. Даже в юности платье навоображала, хорошо, что не пошила, потому как ни на один бал мне попасть не довелось. Это там.
Здесь, то есть в теперешней ситуации, я стояла в ночи, некультурно отфыркиваясь и смахивая со лба пот. Прозрачный рукавчик, более всего похожий на объемный фонарик, был потрепан и надорван, тем самым оголяя мое плечо. Расшитый парчовый сарафан, который надевался поверх прозрачного безобразия, именуемого нижней рубахой, с теми самыми рукавами-фонариками, был измазан в каком-то соусе, потому как я неудачно приземлилась бедром в блюдо с какой-то птицей.
В животе голодно урчал тигр, потому как мне удалось только поваляться на фуршетном столе, запихнув в процессе валяния в рот единственную тарталетку.
- Милочка, ну нельзя же быть такой ветренной, - выговаривала мне бабушка божий одуванчик, которую Юго ангажировал в качестве сторожа для меня. Мы стояли за роскошным фикусом в горшке, в самом углу балюстрады, которая украшала фасад здания, где проходил бал и, соответственно, аукцион раритетов и древностей.
Я развернула на себя снятую маску и еще раз окинула ее пристальным взглядом. Ничего ли на ней не написано, не нарисовано, потому как объяснить ажиотаж мужской половины гостей к моей скромной персоне здраво объяснить не удавалось. Нет, я, конечно, всегда могла договориться. С эмпатией процесс вообще пошел на ура, но ведь это не из-за моего языка?
- И не говорите, никогда себя не чувствовала, столь ветренной, может чего в напитки подливали?
Бабушка хихикнула, и похлопала меня по предплечью, - вы тоже это почувствовали? Не иначе кто-то пошутил! Такая легкость, такая восторженность!
Я покосилась на утянутую в жесткий корсет собеседницу и вспомнила, как она отплясывала. Даже зависть брала. Ага, до того самого момента, когда меня тот бравый гусар не пригласил.
Как там говорят, стоит у женщины появиться возлюбленному, как на ее кости слетятся и остальные вороны?
А как всё чинно начиналось! Мы и на открытие успели, договорившись изыскания проводить отдельно друг от друга. Юго надеялся, что на мою неземную красоту клюнет мистер Смит. Я не была так уверенна, хотя блеск глаз из-под полумаски меня саму завораживал. Ах, как я себе нравилась!
- Красота, страшная сила, - обронила я, вспоминая навалившуюся на меня бурю эмоций присутствующих.
Бабушка рядом вновь хихикнула и закивала. Из-за фикуса высунулся тот самый гусар, уже без маски и накладных усов.
- А, вот вы где! – обрадовался он, а бабушка мастерски стукнула его по лбу тросточкой, которую держала в руке.
- Изыди! Не твоего поля ягодки!
- За что? – застонали из-за куста, но лезть к нам больше не рискнули.
Слишком много было сегодня эмоций. Если говорить человеческим языком, то я обожралась ними под завязку, и чувствовала себя сейчас обычной женщиной с Земли. Считывать эмоции в шаговой доступности с трех и более человек, - оказалось достаточно сложной задачей. Еще хорошо, что я не влезла в разношёрстную толпу, а прошлась по краю благородного собрания.
Поражал размах предприятия. Около сотни гостей и три десятка обслуживающего персонала, музыканты, лицедеи, нанятые танцоры. Эмоции, как разномастные напитки били в голову и заставляли бегать по краю. Моя «скромность» привлекла усатого военного в красном мундире. Пока я прослушивала край собрания на предмет подозрительных эмоций, он следил за мной, как кот за мышкой. Именно из-за красного мундира я обозвала его гусаром, а еще потому, что он выскочил из-за колонов и галантно пригласил станцевать.
Я попыталась отбиться, сославшись на неумение танцевать.
- Ах, какая вы кокетка, все барышни умеют танцевать, я буду вести, - от него несло таким восхищением и вожделением, что я решила дать то, что он просит.
«А потом быстро смоюсь на другую сторону зала» - подав ему руку, и поморщившись от его хватки на своей талии, я оскалилась в ожидании музыки.
Подобие вальса, с постоянным кружением вокруг оси, с пролетающими мимо парами, плещущими совершенно разноплановыми эмоциями, оглушило. Выручало то, что пары кружились на некотором расстоянии друг от друга.
Краем уха слушая комплименты и перечень лотов аукциона, я ловила хоть что-то, подходящее под описание «подозрительное». Гусар строил предположения, что из лотов могло заинтересовать столь утонченную и возвышенную женщину, я отмечала объекты, которые испытывали азарт, умопомрачающее желание обладания и холодный расчет.
А еще пыталась вычленить немного подзабытое ощущение подслушанного под дверью желания как в той русской пословице «и рыбку съесть».
По всему мистер Смит у нас оказался очень экономным и целеустремленным. Это же надо было так точно оказаться в нужном месте и в нужное время! Слухами земля полнится, а он просеял сквозь сито своего интереса разноплановые слухи, и обзавелся достоянием королевства и уликой, если Юго обещает найти на шкуре отпечатки того, кто ее долго и успешно применял.
Слишком многие мечтали купить, точнее урвать значимое по доступной цене. Судя по эмоциональному фону, торги, точнее аукцион обещал быть жарким.
Как только танец закончился, я рванула от гусара к фуршетным столам, пока он отвлекся на мужчину в костюме звездочета.
Именно в ту сторону двигался наиболее интересный объект. Тот, что источал уверенность и холодный расчет. За бокал с чем-то морозно искристым мы с ним ухватились одновременно.
- О! – округлила я, сложенные уточкой губки.
- Прошу простить, у вас невероятный вкус! – раздался приятный баритон, отдаленно похожий на голос того, кто торговался за закрытой дверью в гостинице. – Уступаю этот напиток ценительнице!
- Вы не угадали, никогда не пробовала, - я растянула губы в соблазнительную улыбку, - рекомендуете?
- Вы рисковая женщина, - хмыкнул собеседник.
- Кто не рискует, тот не пьет, кстати, что именно не пьет? – спросила, поднося бокал к губам.
- Тот не пьёт рисавицу! – продолжил мой экспромт собеседник, - берегите ноги, красавица!
Напиток свежо прокатился по пищеводу, защипав холодными пузырьками в носу.
- В целом очень легкое, свежее и приятное послевкусие, - отчиталась я перед мужчиной, который следил за моим взглядом.
- Три, два, один! – прокомментировал он, и во мне взорвалась сверхновая.
Эффект был похож на принятие внутрь медицинского спирта. Имелся в моей жизни такой опыт. Где сокурсник раздобыл семидесятиградусное пойло, я уж и не помню, но повеселились мы тогда знатно. Помню себя, стоящей на кухне общежития и пьющей из-под крана воду. В моем затуманенном мозгу данная операция должна была разбавить то, что попало внутрь неразбавленным.
- Ух ты! – я помахала на себя ладонями, стараясь совладать со странной реакцией организма. – Сногсшибательный эффект! Так прочищает мысли!
Мужчина хмыкнул, скупо улыбнулся и предложил укрепить эффект.
Мои движения были восприняты совсем не так, как должны были. Из-за мужчины выскочил звездочет, и с поклоном пригласил на тур бульера. Я попыталась отмахнуться, но то ли плохо отмахивалась, то ли координация была нарушена, но руку мою звездочет сцапал, и под возмущенный вопль оставшегося у стола, уволок меня в гарцующую публику.
Ух как я плясала! Кажется пузырьки, которые не взорвались внутри, от тряски и галопирующего танца начали вырываться из меня в процессе. Я только и успевала отворачиваться, чтобы выпускать «свежесть» в сторону. Звездочет пытался обзавестись в моем лице партнером на случай, когда чужая ставка перебьёт его. Войти в долю он предлагал настойчиво и сулил блага, которые мой мозг, слегка дезориентированный количеством гостей, напитком и галопом, воспринимал с трудом.
Кажется, я ему что-то обещала, раз он вернул меня туда, где взял.
Тот, у которого я отжала рисавицу, сунул мне в руки бокал с чем-то красным, пахнущим томатным соком и отдаленно похожем на «Маргариту».
- Пейте, а то вас скоро вырубит! – велел он мне, и качнулся ближе, прикрывая от мужчин.
- Моя очередь! – схватил меня за локоть франт в смешных штанишках, подобравшийся сзади. Я только и успела сделать глоток из стакана.
Шустрый малый всунул бокал опешившему «Инкогнито», и мы поскакали на новый круг.
В общем бок я измазала тогда, когда этот господин дрался за мое внимание с четвертым желающим затанцевать меня до смерти. Перетягивание каната, то есть Клаффы, закончилось с гонгом, объявившем о начале аукциона.
Звездочет, «Инкогнито», гусар и носатый гражданин в короне, чуть не передрались за возможность сидеть рядом со мной.
Я хихикала, потому что сие безобразие веселило без меры. Где-то на задворках внимания мельтешил Юго, очень недовольный, с какого-то перепугу, а Робер, к сожалению, ни разу ни попался на глаза. «Бросил меня, редиска» - взирала на заполненные ряды плохо освещенного зала с последнего ряда.
Звездочет и «Инкогнито» оттеснили соперников на кресло, и теперь я сидела, аки роза, посредине букета из четырех озабоченных самцов. По крайней мере со стороны это выглядело именно так.
Гусар хотел меня, король хотел ту, которую хотел гусар. Звездочет имел на меня виды, как на партнера в случае превышения сумы на интересующий его лот. «Инкогнито» терзался виной за то, что позволил мне попробовать убойное пойло, и тем, что не смог вовремя нейтрализовать эффект от его действия.
Я давилась хихиканьем, потому что мне было весело слышать все их эмоции. А еще впереди сидящих. И изредка тех, кто сидел через ряд. А еще почему-то меня постоянно накрывало недовольством Юго, хотя он был далеко, и по идея чувствовать его эмоции я не могла.
Котомку ведьмы купил Робер. Перебил ставку звездочета. Тот торговался до последнего, поднимая мою руку вместе со своей. Правда на третий раз мне дошло, что как-то уж слишком опасно выглядят эти увеличения, и я вырвала ладонь в четвертый раз.
- Извините, - икнула ему в лицо пузырьками, - я пас!
Рукав фонарик пострадал в битве между Юго и «Инкогнито». Последний напрочь отказывался выпускать меня и хватки, а Юго, одетый в палача, настаивал.
Именно сейчас Юго обосновывал собственную приоритетность перед «Инкогнито». Я слушала старушку, которая вспоминала свою бурную молодость и восхищалась палачом.
- А откуда вы его знаете? – наконец мне дошло, что это же бесплатный информатор о том, кто является моим начальником.
- Так стажировался он у меня полгода, когда на службу пришел! «Какой же он горячий был!» —протянула так, что во мне заворочалась ревность.
Умом понимала, что она точно ему в бабушки годится, и он вряд ли спал с ней, но ничего поделать не могла.
- Да, будь я лет на пятьдесят моложе! – вздохнула бабулька.
- А почему он не улыбается? – задала я главный вопрос, который беспокоил и интриговал.
- Почему не улыбается? Улыбается, как и все!
- Где? – сделала я стойку.
- Когда! – хмыкнула бабушка, - в нерабочее время!
— Это что, такое ограничение из-за должности? – еще успела задать я вопрос, прежде чем прозвучало сакральное «Клаффа!», и фикус отодвинули, освобождая выход из угла.
- Благодарю за службу! – обронил Юго, женщина похлопала его по предплечью и попрощалась.
Я же, смотрела на перегораживающего выход начальника, и почему-то осознавала собственный провал, и то, что в послужном списке появится выговор. Вот как пить дать!
- Воды! – вырвалось непроизвольно, и я облизала губы, не в силах оторвать взгляд от гневающегося лица начальника.
— Именно это ты должна была просить у официантов там! – тыкнул он рукой в направлении зала.
- На вид в бокале была вода! – попыталась героически оправдаться.
- Клаффа! – заорал Робер фонтанирующим радостью голосом, а я икнула, точно съела перед этим пол кабана.
- Не могу больше, - признала собственное поражение, - тошнит от эмоций, Юго, что делать!
- Не пить! – гаркнул мосье начальник, подхватил меня на руки и понес в сторону Робера.
- А что случилось? – поумерил радость доктор, увидев меня на руках у Юго.
- Да вот, не рассчитала силы, - пояснил сыщик и широким шагом устремился прочь, предоставив доктору возможность догонять.
И да, лечили меня оба. Доктор от последствий рисавицы, а Юго от отравления эмоциями. И то, и то было не вкусно, особенно еще и потому, что спать меня уложили на широком ложе сыщика. И объяснение было такое стремное – для контроля за эмоциональным состоянием. Доктор правда пытался вызваться в качестве сиделки, но сыщик рыкнул, и тот убрался радоваться приобретением вниз.
Думаю, что он тоже получил нагоняй. Потому что радоваться пытался по-тихому.
А я провалилась в беспамятство, не в состоянии обижаться или индульгировать.
«Будет день, будет песня» — это было последнее, что вычленила из безумной карусели, несущей меня к звездному небу на качественном матрасе в домике на колесах.