Гадкая Клаффа де Варенн

37. Везет, как утопленнику

Уже гораздо позже, когда завершились все пертурбации, ветры перемен успокоились, и, в сущности, можно сказать, что всё устаканилось, я долго думала, правильно ли мы поступили с Юго. Всё же это он кричал «именем короля!». А значит имел право вторгаться в частную собственность, где бы она ни находилась. Поэтому и стучать, как бы, нам не нужно было, раз мы расследовали пропажу Робера. А вот махать топориком, после того как Юго не смог проникнуть через магическую преграду, наверное, не стоило.
Но с другой стороны меня можно было понять! Плохо освещенное помещение, в лесу, на минуточку, закрытом для посещений, ночь, голодная я, Робера, к тому же куда-то черти утащили, или не черти, а какие-то разбойники или контрабандисты, судя по залежам каких-то вещей вокруг нас. А там мясо, замаринованное, и милый передвижной дом, пусть даже не мой.
Поэтому рубашка, в которой был Робер, лежащая на границе преграды, как-то уж слишком разозлила меня. Пусть Робер не мой, но наш с Клаффой, а со своим я очень неохотно разлучаюсь.
Да, и предложение Юго вернуться за помощью, я тоже очень плохо восприняла.
- Отойди в сторону, - сказала я ему, когда с кристальной определенностью стало понятно, что те, кто похитил Юго, сильнее магически, чем мой начальник.
- Против лома – нет приема, - оправдалась я, прежде чем в первый раз рубануть невидимое нечто.
Да, конечно, Юго должен был сделать поправку на мое иномирное происхождение, и, скорее всего прочитать лекцию о невозможности прорубить физически магическую преграду. И если бы прочитал, то, наверное, я бы и не стала рубить с плеча. Но он просто не успел.
А потом иномирный топорик встретился с тем, что не пропускало, и перед глазами вспыхнули ветвистые молнии, заставив волосы зашевелиться, а Юго сзади заорать «Катарина».
Но даже они не отрезвили, я вновь замахнулась и рубанула, вкладывая в удар всё, что копилось все эти дни. И раздражение на начальника, и необходимость выходить замуж за него, пусть он и нравился, но не так же скоропостижно! И то, что Робера украли, и все эти непонятности, опасности и необходимости. Кажется, я даже что-то кричала, поминая Луноликую и всех святых.
А потом преграда поддалась. Заискрила ломанными линиями, переливающимися всеми цветами радуги, ощутимо пробежавшись незримыми энергиями по телу, подняв волоски и взлохматив шевелюру, выдыхая каким-то странным «Бум-м-м», и являя перед моим взором голую меня, оседлавшую распластавшегося на кровати Робера.
«Это было невероятно, дорогая, - произнес он знакомым тоном, — до звона в ушах и искр из глаз! Я тебя люблю, моя Клаффа!»
Сидящая на нем Клаффа, смотрела на меня таким взглядом, что остатки преграды, которой она отгородилась от любопытных глаз, продрали меня по спине могильным холодом, и я дернулась в сторону, даже не отреагировав на окрик Юго.
«Хоть бы меня Робер не заметил» - крутилось в голове, пока я купалась в эмоциях этих двоих. Я вдруг с ясностью осознала, что Клаффа тоже его любит. До умопомрачения, до фанатизма и отдавать никому не станет. На секунду стало страшно за ту, что числиться нынче его женой, но я нырнула в молочную дымку, которая уползала в самом темном направлении, и сделав несколько шагов оказалась под звездным небом.
— Это хорошо, что не увидел, - обратилась я к небу, неожиданно зацепившись за знакомое с детства созвездие Большой медведицы. – Земля? Земля!!! Я дома!
Я подпрыгнула на месте, закружилась волчком, рассмотрев на горизонте огни какого-то города, и заплакала.
Смесь облегчения, радости от возвращения и эйфории, что всё закончилось, вдруг неожиданно схлынула. Я начала хватать воздух широко открытым ртом, осознавая, что никакой магии на Земле нет, что топорик в моей руке – это всего лишь кухонный инструмент, а еще я с ужасом смотрела на массивный перстень с молочным опалом. Создавалось впечатление, что на его поверхности словно вспыхивают и гаснут миллионы разноцветных радужных искр. Я попробовала его снять, памятуя, что на той стороне мне это не удалось, но там магия подтверждала моё согласие на брак с Юго.
Кольцо будто приросло намертво, даже прокручиваться отказывалось. На секунду мелькнула мысль, что это оно так от страха в меня вцепилось, а потом может и снимется.
Я стояла на обочине дороги. Обычная, на две полосы, не слишком новая, она уходила куда-то в темноту вдоль полей, а город, призывно подмигивающий с горизонта, заставил шмыгнуть носом. Раздрай в душе заставил пошарить по карманам, и я выудила из внутреннего кармана куртки мобильный телефон, который носила с собой постоянно, как напоминание и билет в прошлое, наверное.
Понятное дело, он был полностью разряжен. Убедившись, что вокруг нет белого тумана, и что больше никто за мной на Землю не проник, двинулась медленно в сторону города, размышляя над превратностями судьбы.
— Вот так всегда, - ни к кому конкретно не обращаясь, разглагольствовала я в ночной тишине, - только появился на горизонте достойный мужчина, и нате вам!
Почему-то болела душа и сосало где-то внутри. Так сосет безысходность, понимание того, что уж никогда не свидится с усопшим, с родителями, ушедшими в другие миры. Я цыкнула, отогнав от себя воспоминание того, как удивительно было там и понимая, что ни в какие другие миры, умирающие здесь, не попадают. Разве что на перерождение.
Неожиданно со спины возник сноп света, затем донёсся рокот, и я, остановившись на обочине, подняла руку в извечном жесте «не будьте жлобами, подвезите!»
Да, когда мотоциклист рассмотрел меня на обочине, он в первый момент вильнул. Наверное, думал убраться от меня подальше. Я-то голосовала топориком. Но затем моя форма заставила проявить долю гражданской сознательности.
- Прошу простить меня, - когда усатый и бородатый байкер опасливо остановился около меня, начала я, - вы не подвезете меня в город?
- В N? – переспросил он, и у меня от сердца отхлынуло. Это был мой родной город, в котором у меня была школа, и квартира, и вся прошлая жизнь.
Я закивала, молитвенно сложив ручки на груди, и только тогда сообразив про топорик и опасливость во взгляде байкера.
Вот если бы я не взяла отпуск и не уехала в город, в котором родилась, к Алле на помощь в том числе, то, наверное, меня объявили бы в розыск. А так как я грозила отключить телефон на месяц, то мое трехнедельное отсутствие никого не удивило. Может только Аллу, потому что после того, как байкер помог попасть в мою квартиру, признав во мне владелицу языковой школы, которой неоднократно помогал материально, я набрала ее в первую очередь с самого утра.
Она рассыпалась в благодарностях, несколько удивленная, что я не зашла к ней, и не объявлялась почти пятнадцать дней.
- Что подруга, загуляла? И кто он? Познакомишь?
Я неуверенно хмыкала, посматривая на перстень и размышляя, что говорить ей.
- Закрутилась, извини, небольшие проблемы нарисовались.
- Но ты же их порешала?
- Как всегда! Хотя в этот раз времени потребовалось больше.
- Стареешь, мать, тебе бы отдохнуть!
- Ага, спасибо, обязательно! – отвечала я ей, сама же прокручивала в голове возникшую мысль.
Ведь если бы я не вернулась, кому досталось бы то, что я с таким трудом создавала? Родных у меня нет. Детей не родила, да и по-настоящему близких – практически нет, вот только Алла, с её карапузами. Да Лерка, со всё понимающим взглядом. Почему-то она мне сейчас Луноликую напомнила. До мурашек и осознания, что я не рада возвращению. Даже если богиня того мира и выполнила невысказанное желание за выполнение ее задания. Ведь только теперь я поняла, что то, что прорубил мой топорик было стеной, отделяющей Туманный Дол от остального мира. А избушку, в которую утянули Робера – нужно было назвать крышей. Ведь горгулья-то сидела на крыше, как пить дать! И видно именно крыша нарушила целостность стены. А значит и Клаффа сыграла свою роль в замысле богини.
И ей тоже достался подарок, - я хихикнула, вспоминая слова Робера, и то, как она смотрела на меня.
И про величину магически освобожденной энергии вспомнила, и команду «Ложись», которую орал Юго, - оставалось только грустно улыбаться и гадать, что было бы, если бы.
Где, в какой момент я вросла в тот мир сильнее, чем хотелось бы жительнице Земли? Возвращение в индустриальное общество с его – нажми на кнопку, получишь результат, откровенно не радовало.
Я каждую минуту сравнивала, вспоминала и возвращалась мыслями туда.
Стоит ли говорить, что спустя три дня я оказалась перед дверью Аллы.
- Алл, я тут подумала, если со мной что случиться, то хотела бы сделать завещание на тебя!
- Ты что, подруга, головой ударилась? Откуда такие мысли?
- Да так, чувствую себя не в своей тарелке, сплю плохо!
— Это ты переутомилась, ты же в состоянии купить путевку в края дальние экзотические, смени обстановку, переключи внимание на что-то или кого-то.
- Ага, только перепишу на тебя свой бизнес и квартиры тут и в N. На будущее, Алусь!
- Ну, если тебе так будет спокойнее, то давай! Сама понимаешь, отказываться не буду!
Почему я делала это? Интуиция? Удовольствие от эмоций, которые продолжала ощущать от окружающих, пусть и не так ярко, как в другом мире, но всё же. Или надежда, которая умирает последней?
Каждую ночь я видела во сне Юго.
Собранного, жесткого и очень занятого. Фоном шла какая-та суета, мелькали люди, города и проблемы, которые навалились на главного сыщика. Я будто смотрела какое-то кино, сюжет которого забывался с пробуждением, но сам Юго, нет. Я открывала глаза с томлением в душе и теле, с желанием оказаться рядом с ним и взять на себя часть обязанностей, помочь, или хотя бы помять плечи, когда он валится без сил на свою широкую кровать и стонет сквозь стиснутые зубы «Катарина».
Почему-то в своем имени я слышала совсем не злость. Тоску – да, страсть – как ни странно, тоже, а еще – потребность, такую осязаемую, что хотелось продраться и очутиться впритык к его накачанному телу. Да и досталось ему здорово, когда завеса пала. Оказалось, что он выставил щит на меня, а вот сам от молний и многократно усиленного воздействия разрушения стены пострадал. Не выгорел до основания только потому, что Клаффа помогла, ну и Робер оказал первую помощь, воспользовавшись содержимым своего чемодана. Руки и лицо, не защищенные одеждой шелушились и облезали ломтями многократно, несмотря на усилия лекарей. Именно один из них сказал, что это благо, что он закрыл глаза и держал щиты надо мной интуитивно и с помощью ментального дара. Юго остался зряч, немного побит молниями, но всё так же неулыбчив.
Любовь странная штука, пока я была подле главного сыщика, мосье начальника, я не была уверенна в своих чувствах. Уж слишком он меня раздражал. А вот тут, на Земле, я терзалась от неразделенной любви. Точнее разделённой невероятными расстояниями. И никому же не скажешь, не поделишься, потому что в дурку упекут.
Сегодня он ругался с кем-то. Богатые покои, подзажившие раны, какой-то вычурный камзол или скорее дублет, плотно обтягивающий его торс до бедер. Если я правильно поняла, то речь шла о поддержке в борьбе за трон.
Я вспомнила его нежелание, представила то, что сейчас творится на границе с Туманным Долом и с окружающими государствами и ужаснулась. Это же каким нужно быть двужильным, чтобы влезть в эти разборки, при этом еще и поучаствовав в бегах за корону.
Оставшись один, Юго встал перед зеркалом, и неотрывно глядя в собственное отражение строгим тоном произнес – ты как хочешь, Катарина, но я буду ждать тебя на том месте, где мы с тобой встретились, пока ты не придешь!