Гадкая сестра

Часть I: Глава 1. Пятая ночь

Элис проснулась в 3:47 утра.

Не в 3:45. Не в 3:50. Именно в 3:47 – цифры на старых механических часах у кровати светились болезненно-зелёным, как глаза кошки в темноте. Странно, что она запомнила время. Обычно просыпаешься и не смотришь на часы, просто знаешь – ещё ночь или уже утро.

Но сегодня взгляд прилип к циферблату. Потому что тело не слушалось.

Начнём с простого: попробуй пошевелить мизинцем. Правым мизинцем на правой руке. Маленькое движение. Детское. Любой младенец справится.

Мизинец не двигался.

Ладно, может, он затёк. Бывает. Спишь на руке неудобно, просыпаешься – рука как чужая. Попробуем веко. Моргнуть. Это же рефлекс, даже мёртвые иногда моргают.

Веки опустились. Через три секунды. Как в замедленной съёмке дешёвого фильма ужасов, где жертва понимает, что парализована, но режиссёр растягивает момент осознания.

Сердце – вот что работало исправно. Билось. Быстро. Слишком быстро. Сто двадцать ударов в минуту в состоянии покоя – это паника. Тело знало то, что разум ещё отказывался принять.

Кто-то был в комнате.

Дыхание. Не её. Чужое. Знакомое до тошноты – шестнадцать лет слушаешь, как дышит человек рядом, и узнаешь этот ритм из тысячи. Эви дышала особенно: вдох через нос, выдох через едва приоткрытые губы, маленькая пауза перед следующим вдохом. Музыкально. Красиво.

Страшно.

– Не бойся.

Голос сестры был мёдом. Тёплым мёдом, в котором тонут мухи. Элис помнила, как в детстве наблюдала за осой, увязшей в медовой ловушке. Насекомое дёргалось, пыталось вырваться, но золотистая масса только крепче держала, затягивала глубже.

Сейчас она была той осой.

Эви наклонилась над кроватью. В руке – игла. Не медицинская, нет. Старинная, серебряная, покрытая рунами. Руны шевелились на металле как черви на падали. В другой руке склянка.

Пожирающая роса.

Элис знала это название. На уроках алхимии жрица Морена рассказывала: "Растёт только одно дерево, питающееся кровью одиночек – Вдовий терновник. Его корни тянутся к могилам тех, кто потерял близнеца. Роса с его листьев – концентрированная эссенция разделения. Капля способна заставить душу забыть свои границы."

– Пятая ночь, – прошептала Эви, вводя иглу в вену на запястье. Движение отработанное, профессиональное. Как у медсестры. Или палача. – Знаешь, что интересно? Первую ночь ты сопротивлялась во сне. Дёргалась. Стонала. Вторую – меньше. Третью почти не заметила. Четвёртую... четвёртую ты улыбалась.

Холод растекался от места укола. Не обычный холод – онтологический. Холод небытия. Элис чувствовала, как что-то важное утекает, а на его место вливается чужое.

– Смотри.

Эви подняла запястье Элис к свету луны из окна. Вены просвечивали сквозь бледную кожу. Но теперь в них текло два цвета: красный и чёрный, переплетаясь спиралью.

– Красивое, да? Как арт-инсталляция. "Сёстры: исследование границ идентичности". Критики бы оценили.

Элис хотела спросить "зачем". Хотела кричать. Хотела умолять. Губы разомкнулись – вышел хрип. Даже не её хрип. Звук, который издавала Эви, когда болела гриппом три года назад.

– О, это уже работает! – Эви захлопала в ладоши как ребёнок у ёлки. – Твои голосовые связки перестраиваются под мой тембр. Скоро мы будем говорить в унисон. Представляешь? Идеальная гармония.

Пауза. Эви убрала иглу, спрятала склянку в складках ночной рубашки. Потом легла рядом с Элис на кровать. Прижалась. Обняла, как обнимают любовники или покойников.

– Хочешь знать самое прекрасное? Завтра Церемония расщепления. Все ждут, что одна станет Ловцом, другая – Сосудом. Но мы... мы станем чем-то новым. Терновый разлом пробудится в нас обеих. Потому что к утру мы будем одной душой в двух телах. А потом... потом и тел станет одно.

Эви поцеловала сестру в висок. Губы оставили влажный след.

– Спи. Осталось три часа одиннадцать минут. В семь разбужу. Нужно выглядеть идеально для нашего последнего дня как "мы".

Дверь закрылась.

Элис лежала парализованная, чувствуя, как пульс замедляется, синхронизируясь с чужим ритмом где-то за стеной. На потолке танцевали тени от деревьев за окном.

Нет. Не деревьев.

Узор теней складывался в лицо. Два лица. Её и Эви. Сливающиеся в одно.

Часы показывали 4:03.

Через три часа начнётся церемония, которая решит судьбу Империи.

И никто не знал, что одна из близнецов уже мертва внутри.

"Сваха? Нет, психолог" — когда методичка сильнее магии 1️⃣6️⃣➕

https://litnet.com/shrt/3eHm