Гадкая сестра

Глава 2. Стеклянные листья

Утро пахло жжёными перьями.

Служанки одевали близнецов в молчании – традиция требовала тишины перед Расщеплением. Но Элис слышала их мысли в напряжённых плечах, в дрожащих пальцах, застёгивающих сотни мелких пуговиц на церемониальном платье.

Платье. О, это отдельная история власти и подчинения.

Лунный шёлк – ткань, которую производят только для близнецов. Черви-альбиносы питаются лепестками ночных орхидей, их шёлк прозрачен днём и светится ночью. Но главное не красота. Главное – память. Ткань запоминает каждое движение тела и воспроизводит его эхом. Сделала шаг – и за тобой тянется шлейф из призрачных шагов. Подняла руку – и десяток рук поднимается следом.

Метафора, ставшая материей. Ты никогда не одна. Даже твои жесты принадлежат не только тебе.

– Госпожа Элис слишком бледная, – пробормотала младшая служанка, пудря щёки.

Старшая дёрнула её за рукав. Говорить не положено. Но глаза – глаза кричали: "Она выглядит мёртвой."

Мёртвой. Элис посмотрела в зеркало. Кожа цвета воска. Глаза провалились. Губы посинели, несмотря на слой помады цвета свежей крови. Служанки старались, но косметика не могла скрыть правду: это тело уже наполовину не её.

Эви вошла без стука. Конечно. Зачем стучать в дверь к себе самой?

– Оставьте нас.

Служанки испарились. Эви подошла к зеркалу, встала за спиной сестры. Два лица в отражении – одинаковые черты, противоположные выражения. Элис – загнанный зверь. Эви – охотник перед триумфом.

– Знаешь, что я вспомнила сегодня ночью? – Эви взяла гребень, начала расчёсывать длинные волосы Элис. Движения нежные, любовные. От них тошнило больше, чем от жестокости. – Тот день, когда мама умерла. Помнишь? Нам было восемь.

Конечно, Элис помнила. Лихорадка Разлома – болезнь, убивающая близнецов. Но мать умирала одна. Её сестра-близнец погибла при родах, оставив мать одиночкой с двумя дочерьми-близнецами. Ирония судьбы.

– Она держала нас за руки. Обеих. И сказала: "Не теряйте друг друга. Обещайте. Что бы ни случилось – оставайтесь вместе."

Гребень зацепился за узелок. Эви дёрнула. Больно.

– Я выполняю обещание. Мы будем вместе навсегда. Разве мама не этого хотела?

Элис открыла рот. Из горла вырвался звук – но не слово. Мычание. Эви рассмеялась, звук колокольчиков на похоронах.

– Прости, забыла. Твои голосовые связки ещё перестраиваются. К полудню заговоришь. Моим голосом, правда, но какая разница? Слова всё равно будут мои.

Ошейник Резонанса защёлкнулся на шее. Холодный хрусталь, вибрирующий в такт сердцебиению. У Элис он пел одну ноту – длинную, тянущуюся, как предсмертный выдох.

– Пойдём. Нельзя опаздывать на собственное перерождение.

Эви взяла сестру за руку. Пальцы переплелись – детский жест близости, превращённый в кандалы. Элис чувствовала пульс сестры через кожу. Сильный. Уверенный. Поглощающий её собственный ритм.

Коридор вёл к храму через Галерею Предков. Портреты близнецов за тысячу лет смотрели со стен. Все парами. Всегда парами. Ловец и Сосуд. Сильный и Жертва. Система, работающая веками.

Кроме одного портрета.

Лилит Беспощадная. Четыреста лет назад. На портрете – девушка удивительной красоты. Но что-то неправильное в лице. Слишком симметричное. Слишком совершенное. Как если две лица наложили друг на друга и усреднили черты.

Под портретом табличка: "Та, что Стала Единой. Правила 30 лет. Уничтожила треть Империи. Убита тысячей пар."

– Вдохновляет, правда? – Эви остановилась у портрета. – Знаешь, что о ней не пишут в учебниках? Она была счастлива. Дневники сохранились в закрытом архиве. Я... достала копии. Она писала, что наконец-то чувствует себя целой. Что голоса в голове – не безумие, а гармония. Что одиночество ушло навсегда.

Пауза. Эви повернулась к сестре.

– Я не хочу быть одинокой, Элис. Никогда. Ты – единственное, что делает меня настоящей. Без тебя я просто... половина. Незаконченное уравнение. Вопрос без ответа.

В словах была искренность. Больная, извращённая, но настоящая. Эви правда любила сестру. Так, как любит паразит хозяина. Как пламя любит дерево. До полного уничтожения.

Двери храма распахнулись.

Внутри ждали тысячи глаз.

И Сердце Богини начало биться быстрее.

Дорогие читатели!

Приглашаю Вас в новинку 16+

Натальи Неждановой

Целительница для герцога: наперекор судьбе

(Предназначена для читателей старше 18 лет)