Гадкий утёнок. Вернуть любовь

Глава 17. Герцог

Ко крыльцу я шла неспешно, надеясь, что аудиенция герцога Бризье у короля вот-вот завершится, и его светлость встретится мне на пути. Мне не хотелось дожидаться его неподалеку от кабинета его величества и уж тем более — отправлять ему записку с просьбой о разговоре.

Признаться, мне и разговаривать с ним не хотелось, но очень хотелось помочь мадам Эбернати, а другого способа сделать это у меня не было.

— Ваше сиятельство!

Я так увлеклась своими мыслями, что не заметила герцога, который как раз спускался по ступеням к уже ожидавшей его карете, и едва не прошла мимо него.

— Простите, ваша светлость, я вас не заметила!

Я сказала об этом честно, и почти порадовалась, когда увидела, как раздосадовали его мои слова.

— Не думал, что я настолько незаметен, ваше сиятельство, — с обидой откликнулся он. — Впрочем, учитывая обстоятельства, я не слишком удивлен. Судя по тому, что рассказал мне его величество, вам действительно о многом нужно подумать.

Значит, король рассказал ему о моем предложении! Ну, что же, этого следовало ожидать.

Я немного замешкалась с ответом, и он истолковал мое молчание по-своему.

— Надеюсь, что поводом к вашему решению не послужил тот неловкий инцидент, что случился накануне? — он бросил на меня внимательный взгляд. — Мне бы не хотелось думать, что я невольно стал причиной этого.

О, неужели у него была и совесть? Хотя, скорее, с его стороны это было скорее удивление, а не раскаяние.

— Не важно, какова была причина, — сухо ответила я. — Я приняла решение и не хотела бы его обсуждать.

Я собиралась поговорить с ним на совсем другую тему. Но он настойчиво возвращал меня к моим отношениям с королем.

— Мне кажется, ваше сиятельство, вам следует взять паузу и обдумать все последствия вашего отказа. Это слишком серьезный шаг, чтобы делать его сгоряча.

— Последствия? — переспросила я. — О чём вы говорите, ваша светлость? Я всего лишь сделала то, что отвечает интересам обеих сторон. Не станете же вы уверять меня, что его величество расстроен моим решением? Он не хотел этого брака, и я даю ему возможность избежать его, не нарушив при этом слова.

— Возможно, его величество и не хотел этого брака, — согласился Бризье. — Но разве вы сами тоже его не хотели? Разве у вас нет желания стать королевой?

Возможно, у настоящей Беренис такое желание и было, но наверняка даже ее любовь к королю рано или поздно исчезла бы без следа, наткнувшись на его равнодушие и подлость. К тому же в таких условиях становиться королевой было не просто неразумно, но даже и опасно. К то знает, на что решился бы Рауль, чтобы избавиться от нелюбимой жены?

— Именно так, ваша светлость, — подтвердила я, — у меня нет желания становиться королевой. Тихая спокойная жизнь в родном графстве, в окружении людей, которые меня любят и уважают, куда больше соответствует моим интересам.

— Вот как? — задумчиво промолвил он. — Но, кажется, до сегодняшнего дня вы такого желания вовсе не выражали. С чего бы вдруг вы столь переменились? Простите, что спрашиваю вас об этом, но… Возможно ли, что именно моя несдержанность так напугала вас, что вы решили удалиться от двора?

Если он пытался увязать это со своим участием во вчерашнем происшествии в розовой гостиной, то это было даже к лучшему. Пусть даже и небольшое чувство вины, которое он мог сейчас испытывать, уже могло побудить его с большей готовностью откликнуться на мою просьбу. Поэтому я не стала возражать.

— Ваше поведение накануне вечером лишь подтвердило то, что я знала и сама — я слишком наивна для того, чтобы находиться в королевском дворце. Я не желаю участвовать в недостойных интригах и менять свой характер лишь для того, чтобы кому-то угодить. Мне не по нраву то, что здесь твориться. А королева вольно или невольно должна играть по тем правилам, что приняты при дворе.

Когда он слушал меня, во взгляде его появлялось всё больше и больше изумления — должно быть, он не ожидал услышать такую речь от серой мышки Беренис.

— И всё-таки не принимайте поспешных решений, ваше сиятельство! — посоветовал он. — Другого шанса стать королевой может и не быть.

Я улыбнулась в ответ:

— Благодарю вас за добрый совет, ваша светлость! Надеюсь, ваши решения всегда разумны. — Мне показалось, что он чуть покраснел при этих моих словах. — И раз уж у нас зашел с вами столь откровенный разговор, то позвольте мне тоже вас кое о чём спросить.

— Да. Разумеется, — кивнул он.

— Я слышала, что вы долгое время являлись членом Попечительского совета приюта мадам Эбернати. Более того — сам приют располагался в доме, который принадлежит вам. Но некоторое время назад вы приняли решение лишить приют этого пристанища. Было ли это решение достаточно взвешенным? Понимали ли вы, что в результате него на улице могут оказаться несколько десятков девочек-сирот?

Такая смена направления разговора не пришлась ему по душе. На щеках его заходили желваки, а правая рука, лежавшая на набалдашнике декоративной трости, крепко сжалась.

— Не думал, что мадам Эбернати успела рассказать об этом всему двору, — раздраженно откликнулся он. — И это — ее благодарность за ту помощь, что я оказывал им столько лет?