Гадюка, обвившая запястья Властелина Смерти

Глава 9. Эта демоница в край обнаглела. Часть 1.

Глава 9. Эта демоница в край обнаглела. Часть 1.

Эта демоница в край обнаглела!

У И Чжицин начал дергаться глаз, даже прибавилось несколько седых волосков! А всё из-за этой демоницы Лу!

Ей бы не хватило ругательств всех трёх миров, чтобы описать эту гадюку Кэсинь. Она не испытывала ни благодарности, ни чувства долга за то, что живёт в чужом доме, ест чужую еду и живёт на чужой кошелёк. Демоница только ухудшала спокойную жизнь служительницы и не чувствовала никакого стыда!

Гадина! Нужно было выгнать её ещё после первой ночи!

Нет. Нельзя было вообще её приглашать! Пусть бы сдохла под тем ливнем! Плевать!

Лу Кэсинь, эта нахальная девка, жила тут уже как две недели, если не больше, и никак не торопилась уйти. Да и зачем? И Чжицин приносила еду, а дом был всегда чист и убран. Служительница бы не ругалась, если бы Кэсинь просто питалась за её деньги и занимала одну комнату. Ей было бы плевать, она была от рождения не жадной и довольно мирной.

Но эта наглая демоница решила испоганить и её дом, и её жизнь!

Она никогда не убирала за собой, разбрасывала вещи, громко болтала и постоянно ругалась. Если бы Лу Кэсинь просто молча сидела в комнате, то И Чжицин не сказала бы ей ни слова. Но эту злобную женщину так и тянуло что-то испортить. Поэтому служительница ругалась с ней днями напролёт, злилась, кричала и обижалась.

Соседи удивлялись таким переменам.

В доме служительницы всегда было тихо, она была спокойна и любезна со всеми. Но последние дни И Чжицин вечно была на взводе. Лицо мрачнее тучи. Она ни с кем не здоровалась, молча проходила мимо и даже закатывала глаза. На службе в храме И Чжицин была груба и раздражительна. Но она специально задерживалась на работе, чтобы не возвращаться домой к этому гадкому бесу!

Лу Кэсинь же чувствовала себя прекрасно.

Она целыми днями валялась на диване и читала книжки монашки, а когда та возвращалась из храма, у неё появлялась особа для ссор. Грязь и мусор, что Лу Кэсинь оставляла после себя, демоница не замечала. В замке за ней всегда убирали, поэтому она не привыкла делать это самостоятельно.

Вот и сейчас Лу Кэсинь пила суп, а когда закончила, бросила чашу посреди стола, встала и двинулась в свою комнату.

Как тут позади что-то прогремело.

- А теперь стой, Лу Кэсинь! – воскликнула И Чжицин, вскочив и треснув кулаком о стол. – Убери за собой тарелку!

- С чего должна? – демоница закатила глаза и пошла дальше.

- С того, что ты живёшь тут бесплатно. Что ты сделала за эти дни, чтобы отплатить мне?

- Я же сказала, что верну золотом.

Лу Кэсинь искренне не понимала, что от неё хотят. Она вернёт свой замок и часть золота отдаст ей. С чего эта монашка вечно истерит?

- А мне не нужно золото! Я сама выберу цену, за твоё пребывание здесь.

Лу Кэсинь в удивлении вскинула брови.

- Ну и что же ты хочешь?

- Теперь убираешь в этом доме ты, готовишь тоже ты. Будешь просыпаться раньше меня, готовить завтрак, а после пойдешь со мной на службу. И так каждый день, пока не приедет твоя подруга. Ясно?

И Чжицин надеялась, что, услышав правила, Лу Кэсинь наконец-то уйдёт. Ну или хотя бы начнёт убирать за собой. Но служительница понимала, что демоница, скорее всего, откажет и не будет выполнять условия.

- Ясно.

Лу Кэсинь вернулась, подняла тарелку, вымыла её и поставила обратно на стол. После чего скрылась в глубине коридоров.

И Чжицин поражённо рухнула на стул.

Лу Кэсинь была хитрой, а слова для неё были пустым звуком. Обещания свои она никогда не выполняла. Она не считала это нужным. Если пообещает сделать что-то, что нужно ей самой, - сделает. А если нет – то даже и не вспомнит о своих словах.

Но сложности в готовке и уборки она не видела. Конечно, Лу Кэсинь ненавидела заниматься хозяйством, семьёй и домом. Она считала эти обязанности только лишь женскими, а все женские дела с раннего детства вызывали в ней отвращение. Демоница ненавидела детей, а матерей их она считала заложницами собственных мужей, жалкими и ничтожными невольницами без права на собственное мнение.

Своих же сыновей она воспринимала лишь как оружие против божеств. Тёплые чувства в ней вызывал лишь Хе Чжан. Конечно же это была не любовь, но что-то очень на неё похожее.

Демоница любила властвовать, но ненавидела подчиняться. Ещё в юности в ней появились крошки циничности и нарциссизма. Возможно, поэтому она не прижилась на пике совершенствования и так и не стала богиней.

Но её любовь к деньгам была сильнее ненависти к людским традициям и обязанностям. То, что если она что-то приготовит для этой монашки, а после не отдаст за приют и копейки, очень заинтересовало Лу Кэсинь. Да и она не была уверена, будут ли у неё когда-нибудь эти обещанные деньги.

Так что Кэсинь встала на рассвете, надела чёрные чистые одеяния, завязала чёрные волосы в пучок и двинулась творить шедевры кулинарии.

Что тут сложного? Повара лишь прибедняются, прося денег за свой труд. Она, Лу Кэсинь, приготовит блюда намного лучше творений этих гадких пузатых стариканов. Лишь накидает продуктов в миску, и будет вполне съедобно. Главное быть сытым, а не довольным блюдом!

Верно ведь, да?

Но вот уже солнце возвышалось высоко в небе, И Чжицин давно ушла в храм, а Кэсинь всё пыхтела над блюдом. Казалось бы, что тут сложного? Но всё, что ни попадало бы в её руки, превращалось в страшное месиво.

Лу Кэсинь лишь переводила продукты, делала придуманное в своей голове творение, а затем, недовольная, выкидывала его в пруд у дома. Так продолжалось снова и снова, пока домой не вернулась уставшая И Чжицин.

Оглядев дом, она лишь горестно вздохнула.

Тут было даже грязнее, чем раньше. А еда вся оказалась испорченной или беспощадно выброшенной в пруд. Среди хлама и хаоса стояла Кэсинь, в задумчивости потирающая затылок. Она была грязная, как и всё вокруг неё, но это мало волновало демоницу.