Гадюка, обвившая запястья Властелина Смерти

Глава 34. Ян Сыхао интересуется делами любовными.

Глава 34. Ян Сыхао интересуется делами любовными.

Лу Кэсинь проснулась от громких ударов гонга.

Она кое-как открыла глаза и повернулась на спину. Свет из окна бил прямо в глаза. О! Как же ей хотелось сбежать! Лу Кэсинь не вставала так рано ещё со времён пика совершенствования! О нет, вставала рано она только там. Даже господин разрешал валяться в кровати, сколько душе угодно. Одни лишь святые взялись за никому ненужную дисциплину! Мазохисты! Кто-то в здравом уме захочет вставать до рассвета? Правильно, одни лишь святоши!

- Гори в аду глупый лагерь, - простонала Лу Кэсинь и снова забылась безмятежным сном.

Но поспать ей не дали.

- Госпожа! Госпожа! – Ксимен затряс её плечо. – Не спи! Скоро завтрак!

- Сон важнее, - буркнула Лу Кэсинь и отвернулась к стене, накрывшись с головой одеялом. – Проснусь, когда начнётся тренировка.

- Ян Сыхао тебя задушит.

- Пусть сама подавится своим завтраком! – рявкнула Лу Кэсинь. Она ненавидела вставать рано. И если, будучи четырнадцатилетней девочкой, ещё слушала и уважала мнение старших, сейчас уж точно потакать им не планировала. – Мне обеда будет достаточно.

Ксимен стянул с госпожи одеяло, за что получил грозный взгляд.

- Ты сон прогоняешь! Убирайся!

- Нельзя, нельзя спать! – Ксимен подхватил демоницу на руки и поволок подальше от кровати. – Мы с таким трудом сюда попали. Нельзя всё испортить.

Лу Кэсинь почувствовала боль в голове. Вчера Ян Сыхао отпустила их с тренировки совсем поздно. Придя домой, демоница только и смогла, что разуться и упасть на кровать без сил. Даже тушь с лица не смыла.

Она вяло наблюдала, как Ксимен заносит в комнату чан с водой. В мыслях демоница уже мечтала, как вернётся вечером домой и сразу же ляжет в кроватку. Ах, как бы дождаться этого вечера…

Хе Чжан говнюк. Если бы не он, она бы продолжала просыпаться в собственном замке к обеду. А не страдать от влияния Ян Сыхао. И Хонгин был бы при ней. И святые бы её не унижали.

Эх, наступит день, и она задаст ему трёпки.

Быстро приняв душ, Лу Кэсинь одела новые белые одеяния, что выдали ещё вечером. Чёрные волосы завязала в тугой пучок белой лентой, а лицо уже планировала измазать тушью, как задумалась. Она ведь правда может сыскать расположение в лагере с помощью внешности… Но эти похотливые, одержимые взгляды!

Так и не решившись, Лу Кэсинь замазала глаза тушью и вышла из комнаты. Лучше быть страхолюдиной, чем чей-то фантазией.

- Ты долго, - Ксимен поцокал языком. – Уже второй удар гонга прозвучал.

Лу Кэсинь закатила глаза. Будто её волновал этот проклятый гонг. Пусть белобрысая псина порадуется, что она вообще поднялась с кровати.

Демонице впервые предстояло посетить столовую в этом лагере. Как оказалось, здание делилось на три этажа. На первом обедали слуги. На втором обычные солдаты. Туда теперь направляли ещё и новоприбывших. Лу Кэсинь же, к её удивлению, сказали подняться на третий этаж. Туда, куда разрешалось только святым. И этой собаке Сыхао.

Ксимен кивнул хозяйке и пошёл в отведённое ему место. Лу Кэсинь с неохотой поплелась на третий этаж.

Прозвучал третий удар гонга.

Лу Кэсинь не надеялась встретить Цао Дандана или И Чжицин. Поэтому, взяв свою порцию, она направилась в самый отдалённый столик. Там, где не было святых. Они бы всё равно погнали её прочь.

Лу Кэсинь, наконец заглянув в тарелку, обречённо вздохнула. От вида рисовой каши её заворотило. А что за вонь! Ян Сыхао явно экономит на пропитании своих солдат. Даже у неё, деспотичной демоницы Лу, на столе всегда было мясо! И у неё самой, и у детей, и у слуг. А эта святоша поскупилась на нормальную еду. Лишь бы желудок набили да не подохли от голода. Вот так значит.

Демоница загрустила.

Есть не хотелось. Она сидела в полном одиночестве. Прямо как на пике совершенствования. Словно оказалась в прошлом. А ей ведь так этого не хотелось!

- Замечательное утро! – рядом раздался до тошноты радостный голос. Лу Кэсинь, сощурив глаза, посмотрела вверх. Ну конечно, кто ж кроме Ян Сыхао соизволит разделить с ней трапезу! – Чего нос повесила? Целый день впереди! Что может быть лучше, чем вставать рано по утрам?

«Самоубийство» - подумала Лу Кэсинь, но говорить не стала. Ей в принципе говорить расхотелось. Она промычала что-то нечленораздельное и продолжила ковыряться в своей тарелке.

Ян Сыхао села напротив неё.

- Почему ты не ешь? – поинтересовалась глава.

«Потому что ты подсунула мне тарелку дерьма вместо нормального завтрака» - угрюмо размышляла Лу Кэсинь, но снова не стала озвучивать свои мысли. В ответ лишь опять промычала что-то.

- Что с тобой? Ты похожа на труп!

Правда, Лу Кэсинь больше хотелось быть трупом, чем человеком, просыпающимся на рассвете! Она горестно вздохнула, и, чтобы Ян Сыхао отстала с вопросами, стала набивать рот безвкусной кашей. Мол, я ем, говорить не могу.

- У тебя такое лицо, словно ты мертвечину ешь!

- Даже мертвечина вкуснее… - не удержалась наконец Лу Кэсинь.

Рот её был всё ещё набит кашей, так что Ян Сыхао ни слова не разобрала и недоумённо косилась на неё.

- Моя стража передала мне, - решила сменить тему Ян Сыхао, - что Ксимен Янхао вчера завёл тебя в покои и так оттуда и не вышел.

Лу Кэсинь подавилась. О нет, лучше бы они говорили о каше!

- Он уёл поже, - с набитым ртом сказала Лу Кэсинь.

- А почему остался так надолго? Я выделила ему отдельные покои, пусть спит там! Вы… любовники?

Лу Кэсинь наконец подняла голову и взглянула на главу. На самом деле Ксимен сначала выслушал, как она изливает душу и ругается на святых. Потом готовил её кровать ко сну. Затем готовил вещи к следующему дню и убирал. Ничего такого, к чему можно придраться. Чего это Ян Сыхао так взвилась по этому поводу?

- Вы будто ревнуете, - криво улыбнулась Лу Кэсинь и снова набила рот кашей, лишь бы поменьше разговаривать с ней.

Ян Сыхао перегнулась через стол и заговорила шёпотом: