Гадюка, обвившая запястья Властелина Смерти

Глава 37. У этой демоницы тоже есть яйца. Часть 2.

Глава 37. У этой демоницы тоже есть яйца. Часть 2.

Ян Сыхао организовала военный экзамен, где все солдаты покажут свои силы. Исходя из итогов, глава даст каждому из новоприбывших должность в секте. А старых солдат, которые растеряли силы, ленились и бездельничали, не показав хорошего результата, уберут с поста.

Лу Кэсинь занервничала. Если она провалится, то глава даст ей самую гадкую должность. Например, служанкой. Будет драить чужие комнаты до блеска, унижаться и кланяться до земли. Или ещё хуже, заставит начищать золотые статуи богов! Даже работа в мужских банях казалась ей не такой тошнотворной, как нахождение в храмах каждый день.

Демоница горестно всхлипнула и закрыла рукой глаза. Фу Цзюньюй и Ян Сыхао озадачено переглянулись, но ничего не стали у неё спрашивать.

Когда Лу Кэсинь закончила с завтраком, она поплелась к выходу с пустым деревянным подносом.

- Не беспокойся, - прошептали ей в самое ухо. – Тебя вышвырнут, даже если ты будешь лучшей. Грязное отродье нечисти.

Брови демоницы поползли вверх. Она обернулась и увидела позади одну из святых. Волосы выжжены, лицо покрывал слой белил. Сложена святая тоже была хорошо. Руки были накачаны, но не как у мужика, а плечи не сильно широки. К тому же природа наделила её пышными формами и изящным телом. Лу Кэсинь, любившая оценивать людей сначала по внешности, оценила её тело на максимум. Но, стоило вглядеться в недовольное личико, как демоница расхохоталась. Белизной кожи матушка её точно не наделила, так что святая покрывала личико белилами. Только смуглые уши торчали из белых волос, выдавая её настоящий цвет кожи. Это смотрелось так смешно, что Лу Кэсинь просто не удержалась и хохотала, как умалишённая.

Святую это, безусловно, задело за живое.

- Глупая демоница! – прошипела она. – Да ты даже до соревнований не протянешь. Достопочтенная глава выставит тебя за порог – нет! – отрубит голову!

- Да ты что? – смахивая слезы с ресниц, спросила с ухмылкой Лу Кэсинь. – И за какие заслуги? Из-за того, что я демон? Не беспокойся, раз в секту меня приняли, то главу моё происхождение мало беспокоит.

Личико святой покраснело от злости.

- Да как ты смеешь! – воскликнула она и схватила чашу с недопитым чаем, чтобы вылить на неё.

Лу Кэсинь замерла с выжидающей улыбкой.

Давай, милая, выплесни его на меня. Посмотрим, кого глава вышвырнет первым.

Но святая вдруг замерла, ухмыльнулась и вылила чай на свои одежды. После чего выронила чашу, и та разлетелась на мелкие осколки. Демоница такого не ожидала и замерла в изумлении. Улыбка так и застыла на её лице, а глаза изумлённо округлились.

- Ах! – закричала тут же святая, а гаденькая ухмылка сменилась наигранным гневом. – Как ты посмела унизить меня! Скорее! Сюда! Грязная демоница посмела напасть на меня!

Святые, заслышав крики, ринулись к ним. Лу Кэсинь была поражена, но не настолько, чтобы сглупить.

Стоило послышать за углом приближающимся шагам толпы, демоница подмигнула святой и грохнулась на колени. Лицо святой вытянулась.

Как только святые показались из-за угла во главе с Ян Сыхао, Лу Кэсинь горестно закричала:

- Достопочтенная святая, простите эту криворукую демоницу! Я правда столкнулась с вами случайно, - неискренне извиняясь, демоница сгребала осколки на свой поднос, режа руки. Алые капли крови закапали в лужицу от чая. – Я отстираю ваши одежды и верну вам, не стоит гневаться: всё поправимо.

Святая удивлённо захлопала глазами и перевела недоумённый взгляд на Ян Сыхао. Лицо главы уже стало красным от гнева. Только гнев этот предназначался не Лу Кэсинь, как планировалась, а ей, ничтожной святой.

Прежде, чем Ян Сыхао успеет выплеснуть на подчинённую весь свой гнев, Лу Кэсинь собрала все осколки и поднялась. Она приблизилась к дрожащей от ужаса святой вплотную, чтобы никто не услышал её слов.

- Я делила еду с дворовыми собаками. Думаешь, я постыжусь встать перед тобой на колени? – Одна сторона лица, повернутая к святой, расплылась в улыбке. Вторая же, на которую смотрели другие солдаты и глава, осталась непроницаемой. Эту необычайную особенность подарил ей пожар, и она сейчас очень пригодилась.

Из глаз святой полились слёзы, а Лу Кэсинь поспешила удалиться, напоследок поклонившись главе и униженной святой.

Когда она спускалась, до слуха доносились гневные крики Ян Сыхао:

- Все годы тренировок и дисциплины прошли даром, раз я пригрела под своим крылом такую дрянь! Как ты посмела поднять голос на соученицу?! Как заставила извиняться перед тобой на коленях?!

- Глава… я… он-на сама! – заикаясь, старалась оправдаться святая.

Но, попав в немилость Ян Сыхао, было тяжело себя оправдать.

Лу Кэсинь расплылась в довольной улыбке.

***

Начался ливень, тренировку отменили.

Лу Кэсинь захотела попрактиковаться, невзирая на погоду. Она стащила с тренировочной площадки одну из палок и пошла оттачивать движения на излюбленный пляж.

К тому же в секте, после выходки святой, начался скандал. Ян Сыхао была в гневе. Лу Кэсинь сама не видела, но говорили, что провинившуюся святую высекут и выгонят из секты. Демоница не совсем понимала, зачем ради такого легкого проступка такое жестокое наказание, но останавливать главу не осмелилась. Да и не горела желанием. Судьба святой её мало волновала. Наверное, когда она вернётся домой без заслуг, её высекут снова и выдадут замуж за смертного.

Как хорошо, что у неё нет ни родителей, ни дома. Никто не высечет её и не посмеет выдать замуж.

Лу Кэсинь хоть и жила в детстве с господином, тот ею мало интересовался. Так что, можно сказать, демоница всю жизнь была сама по себе.

Она даже не знала, чего хорошего ей могут подарить родители. Наслушавшись историй, изучая мир, Лу Кэсинь осознала одну вещь. Даже будь у неё семья и дом, выгоды от них мало. Родившейся дочери никто не обрадуется. Пользы от девочек никакой. Поэтому, стоило бы ей вырасти, ей бы нашли пустоголового жениха и выдали бы замуж. А потом до конца жизни жить под одной крышей с его мамашей, наложницами и гадкими детишками.