Gaijin Idols: в тени Театра

Глава 8. В ТЕНИ ТЕАТРА

Глава 8. В ТЕНИ ТЕАТРА

Июльское солнце понемногу нагревало асфальт перед школьными воротами, заставляя Шинейд морщиться. Дома, в Ирландии, школы уже закрылись на каникулы — но там в эту пору года не было жары сильно за тридцать, от которой здесь так хотелось спрятаться под хорошим кондиционером, пусть даже и на уроках… 

Ждать пришлось недолго — из школьных дверей выдвинулась Рёко, затянутая в чёрно-красную кожу. 

— Ну как, готова? — бросила она на ходу. — Взяла то, о чём договорились вчера?

Ирландка кивнула, затем надела предложенный шлем и уселась за спину водительницы «вторым номером». Та рванула с места, закладывая лихой вираж прямо из ворот. Шинейд коротко взвизгнула, и Рёко тут же вспомнила, что обещала своей пассажирке ехать аккуратно. 

До центра Осаки они добирались битый час, в основном по узким улочкам. Иногда эти улочки вились прямо рядом с эстакадой шоссе, но Рёко с её лёгким мотоциклом, к сожалению, путь на него был закрыт. Поэтому приходилось вписываться в изгибы заборов, объезжать пешеходов около низеньких домиков и протискиваться в промежутки между неспешными легковушками и пикапами. Помня о своём обещании, Рёко старалась не увлекаться, но однажды ей всё же пришлось затормозить в последний момент, когда она только-только с ветерком разогналась на пустой дороге, и тут из-за очередного угла выкатился грузовик. 

«...вот потому-то мои мотоциклетные права и валяются без дела», — пронеслось в голове у Шинейд, когда опасность миновала. 

Вскоре дома вокруг стали выше, превратившись в полноценные джунгли мегаполиса из стекла и бетона. Наконец Рёко остановила мотоцикл и, оставив его у столба, юркнула в торговый центр — Шинейд едва успела спрятать шлем и догнать её. Через пару минут девушки оказались в туалете.

— Переодеваемся! — мотоциклистка исчезла в кабинке. Шинейд заняла соседнюю, где быстро сменила школьную форму на зелёное пышное короткое платье с золотой и серебряной отделкой, заказанное ещё пару лет назад в Ирландии для танцевальных конкурсов. Здесь, на другой стороне планеты, она надела его впервые. Дополнили платье чёрные блестящие колготки и чёрные же жёсткие туфли с широким, нарочито стучащим каблуком, хотя ходить в них было немного неудобно. Нарядившись таким образом, она вылезла из кабинки и встала к зеркалу над умывальниками, чтобы накраситься.

Рёко задержалась несколько дольше. К моменту, когда она вылезла, Шинейд уже справилась с тенями и накладывала тушь на ресницы. Зато и узнать полуяпонку было непросто — вместо мотоциклетной экипировки она блистала пышным широким платьем в красно-синей гамме, а поверх ярких полосатых чулок были надеты вычурные туфли на платформе. Встав перед зеркалом рядом с подругой, Рёко занялась своими волосами, собрав их в интересную высокую причёску, которую украсила маленькой элегантной шляпкой на заколке. Затем она переключилась на макияж, делая его заметно более ярким, чем позволяла себе в школе.

Шинейд благоразумно воздержалась от вопросов про уместность такого образа — и правильно сделала. Когда Рёко цапнула её за руку и потащила наружу через другой выход, выяснилось, что в этом месте, которое, как она охотно пояснила, называется Америкамура или просто Амемура, её вид был далеко не самым броским. На треугольной площади, окружённой многочисленными магазинчиками, царило разноцветье самых разных нарядов, один необычнее другого. У многих девушек, по виду, как правило, японок, волосы были осветлены или вообще выкрашены в цвета, не встречающиеся в природе. Длиннющие накладные ресницы, выбеленные и вычерненные лица… вскоре Шинейд перестала даже пытаться разложить по полочкам весь этот калейдоскоп. Кстати, некоторое место в нём занимали и парни — обычно всё-таки не в платьях, но тоже в чересчур стильной одежде и нередко с макияжем.

У Рёко тут явно водилась масса знакомых, она постоянно останавливалась переброситься с кем-то парой фраз. При этом те зачастую отпускали комплименты в адрес Шинейд — слово кавайи в сочетании с взглядами и жестами в её сторону было более чем понятным.

В какой-то кафешке обязательно потребовалось купить такояки, то есть печёные шарики с начинкой из осьминога — об этом Шинейд не пожалела, они действительно оказались вкусными. Однако чутьё подсказало ей, что много есть сейчас не следует.

А затем Рёко решительно потянула ирландку за собой на треугольную площадь в центре Амемуры, шепнув: «Смотри внимательно, что сейчас будет!»

Безошибочно вычислив направление, она, образцово печатая шаг (в подобном наряде это выглядело несколько странно), подошла к парню-японцу с подведёнными глазами, одетому в мотоциклетную кожу и увешанному цепями. Тот спокойно поджидал её, опираясь на фонарный столб и прислонив к этому же столбу гитарный футляр. 

— Юкио! Фак офф! — без всяких предисловий, красиво отбросив высокий пучок волос, Рёко замахнулась и влепила ему пощёчину.

— О’кей… — покорно вздохнул Юкио. — Саёнара…

Выговорив последнее слово, он подхватил футляр с гитарой и направился прочь. Парень даже не потребовал от нахалки каких-либо объяснений, что, пожалуй, вызывало уважение.

А через пару минут со всех сторон снова посыпались приветы, точнее, «генки» и прочие «йа-хоо», приправленные скоростной болтовнёй с участием Рёко и многочисленными взглядами в сторону Шинейд. Постепенно в этих взглядах прослеживался все больший интерес, да и среди слов то и дело проскакивали вполне понятные «айруландо» и «дансу» — похоже, кто-то опознал её костюм. И когда Рёко, слегка прикусив губу, перевела просьбу «показать хоть что-нибудь, если можно», для Шинейд это уже не стало неожиданностью.