Gaijin Idols: в тени Театра

Глава 11. СКОРОСТЬ

Японские летние каникулы почти столь же скоротечны, как цветение сакуры. Когда пиликанье электронного звонка снова пригласило в классы учеников Такарадзукской Международной, у пятерых айдолов всё ещё изрядно кружилась голова после недавнего успешного выступления, так что слушать учителей им оказалось трудновато. Те, впрочем, отнеслись к этому с пониманием.

Пока двенадцатый класс писал проверочную по геометрии на предмет выяснить, что выветрилось из мозгов за каникулы и что умудрилось удержаться, Фрида Карлсон, восседая за учительским столом, мурлыкала какую-то мелодию. Делала это она очень тихо, но Анна сумела разобрать, что это их же собственная песенка с региональных отборочных. Поэтому девушка не слишком волновалась за половину задания, до которой так и не добралась в отведённое время.

Подходя после уроков к кабинету Авроры, Анна постаралась настроиться посерьёзнее хотя бы на это занятие — всё-таки финал на носу. Но в следующий миг всю её серьёзность как ветром сдуло, ибо из-за двери доносилось вдохновенное:

— Ми-и-яу!

— Мияу!

— Мья-а-а-а-яу!

— Ми-и-и-яу!

— Ми и-и-и-и-и-и и-и-и-и-и-и и-и-и-и-и-и и-и-и-яу!

Тереза и Томоко исполняли «Кошачий дуэт» Россини, причём достаточно неплохо, даже попадая в лад друг с другом. Видимо, это было их задание на каникулы.

Вскоре девушки вышли из кабинета и, на ходу кивнув Анне, удалились, что-то бурно обсуждая. До той долетел лишь обрывок разговора на смеси сразу трёх языков: «Пойми, cherie, переложить можно что угодно на любые голоса, «Итальяно Веро» — тоже. Но всё равно Тото Кутуньо — хрипловатый немолодой мужик, поэтому те, кто знает оригинал, могут посмеиваться.» — «Тогда… может, «Феличита»?» — «Фррр, насколько же она заезженная! Хотя Аль Бано и Ромина — это уже теплее, давай подумаем в эту сторону…»

Через несколько минут Аврора позвала Анну. Айдолам не выдавали спецзаданий на каникулы — им и без того приходилось упорно заниматься перед выступлением. Но Анна по собственной инициативе решила показать Авроре ту самую песенку из фильма про Буратино, которую Максим превратил в «Песню про нас». Так что работы на уроке ей более чем хватило — отшлифовать и этот «привет с родины», и свою партию с отборочных.

Аврора внимательно слушала ученицу, разъясняла ей технические огрехи, показывала, как проработать самое сложное, а аккомпанемент к «Буратино» сыграла на клавиатуре «с листа» без малейшего напряжения. Но всё равно казалось, что мысли старой певицы, совсем как у самой Анны на математике, блуждают где-то в другом месте.

— Можно ли узнать, Анна, что для вас было сложнее всего в недавнем выступлении? — задумчиво спросила Аврора, когда время урока подошло к концу.

— Не скажу за всех остальных, но лично для меня — сцена, — не задумываясь, ответила девушка. — Ты поёшь и танцуешь… а на тебя смотрит тысяча с чем-то человек. И как будто каждый глядит не просто внимательно, а с осуждением, и подмечает любую мелкую ошибку… — Анна нервно хихикнула. — Прямо как вы сейчас.

— Могу понять это чувство, — Аврора понимающе улыбнулась. — Но я была в зале, и скажу тебе честно — оттуда весьма сложно подмечать мелкие ошибки. Усиление грохочет, как отбойный молоток, и хотя я специально села подальше, колонки и там били по ушам. Хорошо хоть музыка не совсем заглушала голоса, а то и такое тоже случается сплошь и рядом. Да, с микрофоном всяко легче, но когда ты в первый раз перед столь большой аудиторией, думаю, разница вряд ли ощутима… — Она прикрыла глаза, явно что-то вспоминая. — Ты ведь из России… скажи, ты бывала в Большом театре?

— Честно говоря, нет. Он в Москве, а я жила в Санкт-Петербурге.

— Жаль. Там бы ты увидела такую сцену, на какую когда-то выходила я. Людей примерно столько же, но все они перед тобой — сначала не очень большой амфитеатр, а потом три или четыре балкона, так что весь пейзаж у тебя перед глазами. От земли до неба — зрители, зрители…

— Так я видела, — улыбнулась Анна. — Мариинский театр в Петербурге такой же.

Мариинский театр, вид от сцены

— А тебе случалось смотреть там именно оперу, а не балет?

— Да. «Волшебную флейту».

— О, как раз один из моих самых первых спектаклей! И наверняка ты заметила, что они поют без микрофонов. Оперный театр специально построен так, чтобы голоса со сцены были слышны с любого места, от партера до галёрки.

— Ой… — Анна тоже прикрыла глаза и невольно вздрогнула, представив шаг на ту сцену, где перед глазами высоченная стена из сводчатых лож, а в них — зрители, которые действительно слышат каждый нюанс пения…

— Но мне удалось! Тогда, давно, — Аврора неожиданно легко, пружинисто вскочила с кресла. — И потом удавалось целых пятнадцать лет. У меня было много ролей, сначала простых, потом и главных. А затем настал тот самый день, когда в первом ряду вдруг появился молодой мужчина с парочкой деток, и они вместе поднесли мне цветы на поклонах. Сначала я подумала: «Какой заботливый отец!» Но он был им вовсе не отцом, а всего лишь учителем…

Тут до Анны окончательно дошло, где витали мысли Авроры во время занятия, и ей стало капельку стыдно. Ведь вся школа знала, что директор Карло Бадольо недавно вышел из больницы после операции на тазобедренном суставе...

— А пошли со мной! — ни с того ни с сего предложила Аврора. — Покажу тебе кое-что из той поры.

Анна не посмела возразить. Выйдя из школы, Аврора свернула в переулок, потом на параллельную тихую улочку — и вдруг подвела Анну к кроваво-красной машине, от вида которой девушка едва не разинула рот. Откуда здесь «Жигули»-классика со сдвоенными фарами, словно выкатившиеся из двора-колодца где-нибудь на Васильевском острове?!