Галактические террористы

Война прошлого

Пацан повернул, быстро пробежался и выбрал двух девушек по младше. Он на сей раз спешил, опасаясь, как бы не вырвали законную добычу.

Девчата выскочили на площадь сами, возможно, они, надеялись, что красивый мальчишка помилует их если они будут покорны. Юнец презрительно фыркнул:

- На колени и целуйте мне сапоги!

Девушки рухнули и поползли. Они уверенно целовали лощеную кожу, ощущая сильный запах дорогой ваксы. Отпрыск Гитлер-югента вдруг резко схватил девчат за волосы и с силой поднял их:

- Что, сучки! - Прошипел пацан по-русски. – Жить надоело? А теперь немедленно раздевайтесь!

Девушки лихорадочно скинули одежду, оставшись в одних трусиках. Юный садист приказал:

- Ложись, на зажимы.

Девушки покорно легли, а помощники-эсесовцы закрепили руки и ноги в специальных колодках. Мальчишка провел пальцами по соблазнительным, еще не успевшим запылиться розовым пяткам девушек. Он вдруг почувствовал сильное возбуждение и истошно проорал:

- Тяжелую плеть мне!

Подручные передали плетку. Она была не простой, а состояла из раскаленной до красна проволоки, с острыми звездочками. Удары таким орудием куда более чувствительны.

Елизавету бросило в жар, когда она подумала над тем, что ее ожидало. Вот он чудовищный оскал фашизма, когда люди превращаются в зверей. И эти адские муки извергов, лишившихся элементарных человеческих чувств.

Плеть зловеще свистит и обрушивается на голые спины девушек. Удар до кости рассекает кожу и мясо. Юный фашистик довольно мурлыкал, он чувствовал себя настоящим Богом. Да, это было божество зла и несокрушимой воли, лишенное чувства малейшего сострадания. Впрочем, в Гитлер-югенте учили, что сострадание – это слабость! Жалость, дурное чувство не достойное истинного арийца. Врага мало убить, его нужно заставить страдать и подлейшим образом унизить. Славяне, низшая нация, подобная евреям, и убить славянина, это все равно что прикончить бешеную собаку. Что такое совесть? Адская ловушка души, придуманная евреями и русскими философами. Истинный ариец не знает угрызений совести, только одно у него вызывает досаду, то, что мало убил врагов. А вот жестоко помучить женщину, или ребенка, высшее проявление арийской доблести.

Трусики лопнули под ударами раскаленной проволоки и слезли с ягодиц. Девушки по началу вопили, но мальчишка был не по годам сильный, и они быстро затихли, потеряв сознание от страшного шока. Впрочем, гитлеровские палачи не растерялись, они обрушили на головы юных красавиц заранее приготовленные ведра с ледяной водой ( используя походный холодильник). Тем временем, малолетний садист снова раскалил на огне проволоку и обрушил ее на босые девичьи ступни. И снова страшные визги, крики, в которых не было ничего человеческого.

Елизавета едва держалась на ногах, казалось, откуда могли взяться силы, чтобы такое выдержать. Это было, что-то лишенное малейшего смысла, далеко стоящее за пределами человеческого. Странно, как это мог так поступать такой милый на вид мальчик, почти ребенок. Просто невероятно до чего фашизм уродует души, даже детские. Так искалечить восприятие целого поколения!

Девушки снова затихли, и на них опять лили воду. Впрочем, не смотря на все усилия, крики истязуемых становились все тише и тише. От плеч до ступней у несчастных мучениц не осталось живого места. Наконец, и мальчишка устал, вытер пот со лба и смачно плюнул сквозь зубы в сторону колоны несчастных женщин.

- Надоело! Можете, спалить их?

Растерзанные девушки уже не шевелились, вероятно, страдание превысило определенную меру. Гитлеровцы подбежали к несчастным, не особенно щедро капнув бензин, подожгли. Девушки даже не шелохнулись, хотя огонь медленно со смаком пожирал их плоть.

К этому времени стихли и крики, сжигаемый живьем горемычных, вся вина которых, заключалась лишь в том, что они должны были стать наглядной демонстрацией непреклонной воли нацизма!

Жирный ублюдок махнул своим кривым кулаком:

- Ну что, шлюхи? Я надеюсь, вы поняли по чем фунт лиха! А теперь, построиться, и шагом марш к своей новой судьбе.

Женщины стояли не шелохнувшись, насколько они были потрясены жестокостью, кошмарным зрелищем.

Мальчишка-фашист, не долго думая, выхватил пистолет и, хищно скалясь, выстрелил девушке в ногу:

- Вы слышали, вам сказали, марш!

Выстрел пробудил женщин, Елизавета почувствовала на плечах ласковые руки Валентины.

- Пошли, мой верный товарищ, чтобы мстить, нужно жить!

Девушка храбро ответила:

- И я клянусь, выживу!

Тем временем, малолетний подонок расстреливал корчащуюся, упавшую девчонку. При этом, он старался перебить ей и руки, и ноги. Сразу добить девушку не хотелось, ведь слушать крики от боли куда приятнее, чем смех.

Тяжело раненная девушка так и осталась лежать на дороге, юный фашист не стал добивать, и ее подхватили крюком за ребро и поволокли к виселице.

Толстый эсесовец погладил мальчишку по голове:

- Мой милый приятель! Ты точно такой, как фюрер в детстве! А знаешь, великий Адольф уже в первом классе поссорился с девочкой. Так он с двумя своими дружками подкараулил ее по дороге домой. Они поймали ее и связали, стали издеваться. Жгли огнем, ломали кости, выкололи глаза, а потом, юный Адик залил ей глотку серной кислотой, унесенной с уроков химии. Тогда Гитлеру было всего сем лет, а он уже был способен на мужественный, достойный арийского мужа, поступок.

Юный гитлеровец, кривляясь, спросил:

- Девочка была еврейка?

- Нет, славянка! Австро-Венгрия развалилась потому, что немцев предали славяне, так фюрер поклялся извести их под корень! – Боров провел ладонью по горлу. - Вообще, обезьяны заслуживают снисхождения, а славяне нет!

Эсесовцы дружно вскинули лапы:

- Хайль Гитлер!

Молодые, босоногие, полуодетые женщины быстро шли по дороге. Фашисты ехали на специальных четырехколесных велосипедах сопровождения ( чтобы не тратить бензин на конвоирование недочеловеков). Елизавета, потрясенная зверствами и вопиющей безнравственностью фашистов, первые пару часов молчала, она даже ни о чем не думала, а шагала в полусне. Прочие девушки, похоже, тоже не были настроены разговаривать, во всяком случае, на светские темы.