Галантный век: Любовь офицера

Глава 2. Схватка на саблях

Любопытство юной путницы было отчасти тотчас вознаграждено: двое солдат выбежали на поляну к карете, гонясь за бандитами. Выйдя на открытое место, все дерущиеся остановились и приготовились к новому раунду сражения.

Это были бравые верховые воины, коих в то время называли: Гранодерские конные, позднее переформированные также в Драгунские. Сначала – конные гранодеры[1], это была тяжелая пехота, посаженная на коней для скорости их перемещения, в целях маневрирования целых армий. Потому что ТАКТИКА – приобретала все большее значение с развитием Европейской культуры в целом. И теперь: слава Великого Стратега, и гениального тактика – означали и незабвенность в поколениях и, что самое главное – полную победу над соперником! Для блестящего стратега, для грамотного тактика: маневр и линейная тактика – значили одержанные победы, и победы решались уже не числом людей, выгнанных с самым разнообразнейшим оружием в руках на поле боя, а искусный МАНЕВР. И еще многое – тонкости Военного дела, талант и знание профессиональных военных приемов и хитростей.

Европа, потеряв, вследствие развития пушек и совершенствования огнестрельного оружия, свои знаменитые латные конницы: всех Витязей, Рыцарей, Рейтаров, а также: все панцири доспехи и латы – перешла на пистолеты и ружья.

Ну а взамен тяжелого меча – воины сражались теперь большими саблями, изготовленными, не из тяжелого средневекового металла, а из светлой стали. Палаш – у кирасиров, заменил мечи прежних эпох. А залп пушки – взамен тяжелых, длинных копий.

Молодой офицер был в темно – зеленом кафтане, с красными обшлагами и в красном же камзоле, что был виден под кафтаном – это был мундир Русской армии! И Амелия, еще не сказав ни слова со своими спасителями – уже видела, что их спасли русские воины, а несколько слов, которыми в бою обменялись гранодеры – точно были русского языка!

Черная, щегольская треуголка и четкие, прямые черты лица – показывали его благородное происхождение: настоящих старинных аристократических родов было довольно мало. Амелия даже, еще раз увидев его черты, предположила, из какого именно рода может происходить ее спаситель: потому как отчаянная храбрость и благородное, пылкое бесстрашие, также сочетались с теми признаками рода, которые могли заметить наблюдательные глаза.

Двигался он как вихрь, и разил – как гром.

Несколько раз молодой офицер оказывался в поле зрения девы, и каждый раз она успевала отметить его молниеносные и, видимо, очень тяжелые удары палашем[2]! Как бы ни наносил он удар – лезвие пробивало и рассекало врага с огромной силою!..

Противники конногренадеров – оказались и вправду – вполне опытные рубаки. Это были частью дезертиры – то есть вполне обученные воины, которые, пользуясь войною, разбежались из разных армий Европы, с тем, чтобы сколотить шайку, грабившую беззащитных путников, таких – как наши дамы.

Огромный ветвистый дуб, отбрасывал густую тень, под его ветвями и пролегала дорога, которая, обвивая ствол гиганта, сворачивала за ним влево. Кругом были заросли каких – то кустов, и Амелия видела на них цветки – шиповника. Поляна, которую осеняла крона дуба, оказалась местом жаркой схватки!

Девушка вздрогнула, и резко вскрикнула, когда увидела, что один бандит, в форменном кафтане, подкрадывается сзади к офицеру, намериваясь ударить его прикладом ружья…. Офицер резко обернулся на ее голос – увидел атаку за своею спиною – выпад – его длинная рука выпрямилась, и конец сабли[3] пронзил врага насквозь! Бандитов оказалось примерно втрое больше, чем всадников: и потому они не желали уступать. Драка все вспыхивала с новой силой, несколько раз, когда казалось, что она уже вот – вот стихнет.

— О, господи! Боже ты мой! – шепотом восклицала графиня, крестилась и, возведя очи горе[4], шептала молитвы.

Но Амелия, которая не могла оставаться спокойной, когда вот так – рядом проливалась кровь и шло сражение за нее. То и дело порывалась выпрыгнуть наружу, чтобы самой помочь воинам. Тетушка, как ни казалась, что она отвлечена от «мирской суеты»: каждый раз успевала схватить Амелию за подол.

— Кучер! Прохор, он жив! – вскрикнула дева, увидев, что их единственный верный слуга, выкарабкался откуда – то из густой, высокой травы – придорожного бурьяна, на открытое место. Под глазом у него расплывался лиловый фингал, но это не остановило удальца от вмешательства в новую драку!

Свалка была отчаянная!

Четверо против двоих, пятеро против четырех, и, наконец – один против четырех! Люди быстро перемещались, мелькали зеленые мундиры, белые парики с тонкими косичками сзади, там, где дрался один – уже было семеро ему в подмогу, там, где четверо бандитов наседали на двоих воинов: не поднялся уже ни один из четырех!

Но и воины тоже несли потери, и девушка все – таки, когда увидела поблизости у кареты раненных, выпрыгнула на землю и, раскрыв свою дорожную сумку, стала помогать раненным. Тетушка, бранясь и ворча, тоже выкарабкалась следом за нею: своим изящным зонтиком, старая дама закрыла Амелию от глаз посторонних, чтобы бандиты не вздумали напасть на нее сзади, или с фланга.

— Прохор! Олух ты этакий – немедленно брось того негодяя – и иди к нам! Видишь, что она удумала – встань здесь и защищай барышню! – вопила тетка тощим голосом. Прохор, узнав ее интонации, поднял врага, и действительно – с размаху бросил того прямо на колючки шиповника! Бандит улетел головой в кусты.

А кучер пошел исполнять свой долг, защищать Амелию, которая перевязывала раненных и поила их водой.

Она перешла на поляну, с другой стороны от дороги, и тоже помогла раненным воинам – драгунам, распростертым на земле. Но тут до слуха девы донесся ритмичный, чистый звон: раз – раз! Раз – раз – раз – раз – раз!