Галерен: мир без людей

Пролог

Компас

Летний вечер в Бремерхафене, маленьком морском городке, не спешил уступать место ночи. Солнце цеплялось за край моря, прижимаясь к горизонту, будто боялось исчезнуть, и размазывало по узким улочкам вытянутые тени домов. Воздух был тёплым, но в нём висел привкус соли и старой рыбы, словно сам город дышал морем.

На втором этаже, в комнатке под низким потолком и со скрипучим полом, сидел шестилетний Оливер. Его взгляд то и дело упирался в стол: среди пустых чашек и выцветшей скатерти лежал старый компас — стекло треснуло, ободок облупился по краям. Пальцы коснулись холодного металла. Под кожей пробежала дрожь, будто под стеклом билось крошечное сердечко. Мать всегда говорила: «Это подарок отца — обращайся бережно». Тот оставил его сыну перед тем, как ушёл в море и не вернулся. Само слово «ушёл» ещё не имело для мальчика большого смысла, но он замечал, что мама произносит его тише, чем другие в городке.

Стол был ненадежным хранителем, и единственно верным местом представлялся карман. Дождавшись, когда мать, склонившись над плитой, загремит кастрюлей, Оливер схватил компас, скользнул в коридор и бесшумно открыл входную дверь. Скрип петли потонул в звоне посуды.

Снаружи свет уже не слепил; сгущавшиеся тени поглощали очертания домов, и лишь редкие фонари отвоевывали у темноты островки пространства. Двор был пуст. Велосипеды прислонялись к стенам — один, проржавевший с проколотым колесом, ожидая своего хозяина напрасно. Оливер прошел мимо и свернул в улочку, ведущую к порту. Подошвы его ботинок скользили по влажной брусчатке, хотя дождя не было, и небо оставалось ясным.

Бремерхафен, прижатый к краю земли, стоял криво, словно изогнутый постоянным напором ветра; мутные окна и ржавые ставни смотрели на мальчика усталыми глазами. Сегодня город дышал иначе — воздух налился тяжелой, электрической влагой, предвещающей грозу.

У причала запах рыбы ударил в нос с новой силой. Дымка стелилась над водой, сгущаясь у дальнего конца заброшенного пирса. В кармане компас внезапно потяжелел. Оливер достал его: стрелка дрогнула, повинуясь невидимому притяжению, и замерла, упрямо указывая в самую гущу тумана, туда, куда его и так неудержимо влекло.

Он дошел до края пристани, сел, свесив ноги, и положил компас рядом. В темной воде колыхалось его отражение, но взгляд у него был чужой — карие глаза казались светлее, с зеленоватым отливом, лицо острее, а волосы — темнее. Он моргнул, и все встало на свои места. С презрительной усмешкой Оливер швырнул в воду камень, но гладь не дрогнула; камень не провалился, а остался лежать на поверхности, будто на твердом стекле. Отражение не исказилось и не пропало, и чем дольше он смотрел, тем сильнее ощущал, как его самого затягивает в эту неподвижную бездну.

Инстинктивно он рванулся назад, компас исчез в кармане, тело взметнулось на ноги. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он зашагал прочь, стараясь идти тихо, боясь привлечь лишнее внимание, но на середине пирса все же обернулся. Все оставалось прежним, только туман стал плотнее, и в его глубине шевельнулось что-то смутное, темное, похожее то ли на рептилию, то ли на птицу. Два зеленых огонька, ясно видимых сквозь пелену, не оставляли сомнений — это не была игра света.

Взгляд едва успел оторваться, компас исчез в кармане, а тело уже взлетело на ноги. Сердце в груди чуть не вырвалось. Оливер резко направился назад, стараясь не шуметь. Будто боялся, что шум привлечет лишнее — такое не нужное сейчас — внимание. На середине пирса он остановился, оглянулся. Все было так же. Только туман над водой стал плотнее, и в его глубине шевельнулось что-то неясное, темное, похожее то ли на рептилию, то ли на птицу. Но два красных огонька, которые он ясно видел, не оставляли сомнений — это не просто ошибка зрения.

Бег вырвался сам собой. Ноги скользили по мокрым доскам, не разбирая дороги. На повороте, где пирс соединялся с пристанью, ступня поехала вбок, и все его тело с размаху глухо ударилось о деревянный настил. Ладони, сорванные в кровь, обожгло болью, а компас, выскользнув из кармана, покатился по доскам и бесшумно исчез в черной воде, словно его там и ждали.

Он вцепился дрожащими пальцами в перила, его взгляд метнулся по неподвижной глади. Ни ряби, ни звука.

— Нет… — сорвалось с губ.

Он попытался дотянуться до края, но старая доска под ним с предательским треском подломилась. Ледяная тяжесть сомкнулась вокруг тела, удар о воду вышиб воздух из легких. Холод обжег сознание, на мгновение в глазах потемнело. Что-то скользкое и сильное обвило его ногу и потащило вниз, в гудевшую темноту.