Галерея абсурда Мемуары старой тетради

Лист 4 В Экзотическом парке

sin (- a ) = - sina

cos (- a ) = - cosa

td ( - a ) = - tda

ctd ( - a ) = - ctda

– Как известно, и, как известно уже давно, когда Роту видит Шаровмана вблизи своего понимания происходящего вокруг или замечает его непосредственное рядом с собой присутствие, он, между прочим, полностью отвергает насущное понимание критического состояния этой «замшевости» и серьезно не воспринимает его (ввиду несоответствия того, «что» видит, с тем «кого» видит). Когда, напротив и рамбулярно, Шаровман видит Роту движущегося по разным направлениям за не имением чего-нибудь «необходимо идущего напрямую» и пытается «уличить» его в чем-то, тогда он, в рутине всеобщего видения происходящего и опираясь на свои собственные палубы, поступает точно так же (ввиду точно таких же несоответствий). И не известно «кто» бывает прав в таком соперничестве взглядов – профессор кислых щей или сами щи.

– А где Лемон Варанюк был в это время?

– Не знаю.

Роту, как знаем, например, стоит подле котла и варит. Жижа поблескивает в самом вареве будущих ассоциаций, в самой целесообразности истинных «размеров события», потом варево начинает поблескивать еще больше и, наконец, полностью заблестит. На ветру рядом листья шумят, трамвай громыхает, Спиридон-башня стоит – а Роту только и делает, что «выискивает нужные для последующей иллюминации пропорции и в деле этом сосредоточен». Кто ни видел, как появляются концепции из «ничего»?! Затем, каждое событие запаковывается во вместительную бутыль, относится в верхний или нижний чулан закономерностей, и в зависимости от того, насколько состав событий забродит, только после этого присваивается ему этикетка «происшествие». Отсюда же, в обиходе, принято говорить «бутыль событий» и «броженье случайностей». Но, все же, не смотря на это, иногда бывает интересно, когда начищенная до сального блеска верхняя сторона галоши сильно выделяется на фоне разношерстности нижней, или когда, после чрезмерного заряда слишком сухим порохом, не только плюмаж разлетается в разные стороны, но и само ружье.

– Это – понятно.

– Тогда Шаровман слегка задумавшись над тем, «что видит», в отличие от того, «что происходит», говорит обычно такую фразу: «А если в другую сторону … ложкой?» – общий смысл этого высказывания в общей примерке свинства к кашемиру, примерно, такой. Роту, как обычно, вопроса не замечает, не узнает своих же связей в шаровмановской редакции, и потому громко поет: «Раз, два, три… раз, два, три… раз, два, три…». И сейчас мы посмотрим «что» именно, в этот раз он пропел, и «что» именно в этот раз у него из этого «раз, два, три»  получилось.

– Один вопрос, если можно: вот вы говорите – была ненастная погода? А почему, спрашивается, я в то время в коробке лежал? Подозреваю – соперничество...

– После разберетесь со своими страхами. Кстати, могу посплетничать и сказать вам о том, что был тогда ветер именно в вашу сторону. Юго-восточный.

– Это – намек, что ли?

– Зачем – намек? Я прямо скажу. Вы на какой улице живете?

– На 71 Вишневской.

– Ну, а событие это произошло совсем не там. У вас, быть может, на 71 Вишневской снег только начался идти, а у нас на 37 Кацуской уже грачи прилетели. Теперь вникайте.

1

– Первым делом, для того, чтобы очертить общую картину  происшествие или  для того, чтобы «посмотреть» и «сказать», а потом, для того, чтобы «отыскать» и «найти» (например, свежий параметр ходьбы или необходимо-нужный для того «фарватер»), для этого необходимо-нужно будет нам самим отправится в некую область отрицания привычных разметок плинтуса, чтобы после на вороном жеребце отправится в довольно темную сторону Экзотического парка (недалеко от Та площади) и увидеть там, на парковой скамейке, кое-кого еще более экзотического.

– Я подозреваю – кого.

– Правильно подозреваете.

Этот «кое-кто», надо сказать, тут же на глазах может вполне обрести форму этого самого «кое-кого», и оказаться впоследствии «ни кем иным», как «тем самым» Перпетимусом из семейства слоновьих, у которого достаточно широкое седло возражений насчет каждого «проходившего», и не в пример сложный пошив мимики (поля да ухабы в основном). Дорогой воротник наплевательств и надувательств ровно лежит на его рыхлых плечах; мрачная подоплека различных и мало понятных привязанностей свисает у него на фалдах пиджака сзади, и ручка от входной двери на груди такая, что привинчена прямо поверх галстука (стучи и входи). И сидит он с хоботом на асфальт вперед метра на четыре и читает газету. Тот, кто проходит мимо, просто перешагивает этот шланг, а если в Сатунчак оное перешагивание происходит, приподнимает ведра в знак уважения.