Галерея звёздной пыли

I. Мистика.

Мысли тонули в вечерней тишине. Мокрая трава прогибалась под босыми ногами. Девочка легко и ловко бегала вдоль поляны, освещенной вновь появившимися звёздами. Природный венок обвивал её макушку. Цветы пахли мёдом, свежим нектаром. Веяло весной.

Раставив руки в стороны, словно крылья, она припрыгивала вокруг старшей сестры. Сделав один резкий поворот возле кустов шиповника, девчонка воробьём нырнула на запад.

Крохотные светляки, как космические планетки, греющие солнца, ютились на колючих ветвях. Она завороженно наблюдала за лесными обитателями.

Шелест. Ветер принёс плавные голоса. Поющие ноты звучали всё яснее. Тишина.

Сумерки сгущались над лесным пологом. Девочка вертела голову из стороны в сторону, с замиранием сердца вслушиваясь в каждый звук.

Затаила дыхание. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Время застыло. Ей не показалось. Радостное чувство с осадком тревоги накрыло с головой.

Тонкий девичий голос доносился тихими переливами с севера. Из глубины леса. Его заглушил другой, более нежный, спокойный. Песнь звучала на странном, но очень красивом языке. Звуки переплетались, составляя яркие узоры. Хор звонких дуᨗхов веял холодом и влагой.

Он манил. Звал. По буковке выговаривая имя. Проникал в самую душу. Путал мысли. Сбивал с пути...

— Идуна! — Девушка сидела, поджав колени, и трясла за плечи младшую сестру, смотря прямо в её стеклянное лицо. — Наконец-то!

Её брови сошлись на переносице. Приопущенные веки придавали тревожному взгляду усталости. На этой минуте она сняла с себя строгую маску и пробормотала без уперка:

— Я же просила не ходить к озеру. Там опасно.

Девушка крепко обняла Идуну за хрупкие плечи, сжимая пальцами белые оборки её платья на спине. Отстранившись, она нечаянно задела плетенную корзину. Опрокинувшись набок, крынка беззвучно освободила горстки цветов, отдающих ароматм ярких полей. Аляпистые шляпки грибов остались на дне. Выглядывали из-за перевязанных прутьев ивы.

— Елена, я просто пошла за голосом... Эти озерные девы, они так хорошо поют! — Идуна сжимала ладони сестры. Зелёные стебли вьюнка спали ей на лицо, смешиваясь с прядью золотистых волос. Крутя головой от восторга, она не могла перестать рассказывать об этом поистине волшебном явлении.

В ответ светлые губы лишь расплылись в тёплой улыбке:
— Богатая у тебя фантазия, кроха. Тебе просто показалось. Я лично никаких голосов не слышала.

Милый и тёплый взгляд девочки испарился. Она бегло смотрела то на белку, притихшую в дупле, то на светляков, мигавших полыхающими крылышками. Словно ждала от них подмоги. Но ни один из них не шевельнулся. Огоньки начали медленно терять свою яркость. Обидевшись на всё вокруг кроха затаила грусть. Она рассказала всё до мельчайшей детали в разнообразных красках. Почему ей не верят? Это правда!

Елена нежно поправила цветочный венок на голове сестры и с осадком беспокойства, но уверенным тоном спросила:
— Эти голоса. О чём была их песня?

Идуна сразу засияла, но на минуту померкла, стоит ли распространять секреты дев? Они ведь ей доверились. Девочка начала потихоньку, не спеша. Нотки сомнения играли на её устах, но она твёрдо верила в сказанное.

— Они пели на каком-то старинном языке. Многие слова я не поняла. Но... Там было что-то про лес. Озерные бриллианты ночи. Голубые пересветы и... Уверенность в себе. Сейчас, если перевести.

Идуна замешкалась, но подавив смятение чуть слышно запела своим тонким голосом, очень похожим на голос одной из дев таинственного хора:

— Песнь ты разбуди,
И приди во мгле.
Ты прошу, сдержи,
Клятву, данную мне.

Бирюзовые нити найди,
Туманные земли пройди.
Отдай долг мутной воде,
Покой не найдёшь ты нигде...

— Хватит! Я всё поняла.

Елена резко прервала завывающую и плавную песнь. Она растерянно поворачивала голову, избегая взгляда сестры. Прекратив теребить оборки подола платья, она натянула рукав левой руки, чтобы он почти закрывал ещё и половину ладони.

Краешек витьеватых синих узоров на запястье блеснул, отражая свет звёзд. Это не ускользнуло от внимания Идуны. Она украдкой смотрела, в ожидании увидеть символ ещё раз, но его скрыла плотная белая ткань.

— Пойдём, в деревне скоро двадцатую тень отмерят. Нельзя опаздывать. Поздно уже. Стемнело. — Елена встала и потянула за собой Идуну, прихватив корзинку.

Две фигурки скрывались за плотным ветвями, тучами громоздившимися над лесной тропой. Силуэты сестёр становились все меньше и меньше, пока не скрылись за лапами потускневшей ели.

Треск. Ветка шелохнулась под весом слетевшей с неё птицы. Филин присел на лужайку, разглядывая цветы, выпавшие из человеческой корзины. Их лепестки в танце разлетелись от воздуха, разгоняемого рябыми крылами. Два крупных глаза долго глядели на цветущие бутоны, увядшие пятна. Зрачки сверкнули, приметив нежно-синие листья с раскидистыми тычинками внутри, которые отливали серебром. Забрав находку в клюв, птица махнула ввысь и улетела на север.

Место, где недавно беседовали сестры осталось пустым. Светляки в страхе спрятались, погасив свои жёлтые фонарики. Белка резво перебиралась подальше от этой опушки. По поляне просквозил холод. Запахло илом. На землю опустилась синева тумана.

Ветер оттенял голубыми потоками. Их нити тянулись, обвивая сосны, кустарники, клены. Все деревья укутаны сном. Стояли бездыханно. Невесомые струи охватили весь лес, исходя из севера.

По округе начал вновь завывать и разноситься хор. Он сменял тона, изменял свое настроение. Окутывал лес спокойствием, навевал на всё живое грусть. Красивое, мелодичное пение заставляло проявиться страх. Трепетать перед голосами, затаившимися в глубине непроходимой чащи.

И вновь настало молчание, манящие, ледяные голоса утихли. Утихла песнь озёрных дев.