Галерея звёздной пыли

V. Библиотека.

Шуршание страниц, заполненных потертыми буквами, успокаивало мысли. Надя сидела в своём любимом уголке и теребила пальцами лежащую на коленях книгу. Это было самое дальнее место просторного зала. Желтоватая лампа создавала приглушенное освещение, которое практически полностью пряталось за деревянными шкафами. Девушка разместилась на полу, облокотившись спиной о стену и выпрямив ноги. Ей нравилось так проводить время: сидеть между двумя стеллажами, полностью заставленными книгами, и летать где-то далеко в мыслях, или попросту ни о чём не думать. Почти всегда на переменах она была тут.

Как и сейчас. Надя, не оставляя книгу, смотрела куда-то перед собой, но в то же время, в пустоту. Через тонкое пространство между доской верхних полок и выложенных стопок бумаг просачивались редкие лучи света, в которых плавали пылинки.

Макс был отпетым хулиганом их гимназии. Почему он её остановил? Неужели для него так много значит их дружба? И друзья ли они? Может, для него она больше, чем просто подруга? Нет, это бред! Такого не может быть. Или может? Ну что в ней такого? Чем она отличается от остальных девчонок? Хотя нет, отличается. Когда ты отличаешься от других, ты - лишний.

И всё же, чем? Неужели её унижают только из-за того, что она - приёмная? Почему люди такие странные? Чего хорошего в том, чтобы издеваться над окружающими из-за того, что они не могут изменить в себе. Даже если бы и захотелось, то всё равно этого не изменить. Это невозможно.

Может, людям, вроде Крыловой и не нужны причины для издевок. Таким особам просто нравится унижать. Унижать, топить по пустякам. Искать самые малые слабости и давить на них изо всех сил. Топить, наращивая страх. Уничтожать надежды людей.

Ломать судьбы. Заставлять закрываться в собственных мирках. Рушить веру в человечество. Доводить до сумасшедших поступков. До точки невозврата. До момента, когда перестаёшь чувствовать мир. Перестаёшь быть человеком. Быть личностью.

Перестаёшь быть собой...

Входная дверь заскрипела где-то в дали, шаги и не громкая ругань буквально порезали тихую обстановку библиотеки. Надя встала, отложив книгу на паркет, и оттряхнула свои серые джинсы прямого кроя. Прислушавшись, она сразу всё поняла. Крылова. Её высокомерный голос не спутать ни с чем.

- Очкарикам вроде тебя не следовало уходить за пределы своего жалкого класса. Тоже мне, правильная нашлась. Да таким как ты на помойке место! - Крылова презрительно выплёвывала слова, возвышаясь над загнанной девочкой-дежурной, будто коршун над жертвой. Да, она напоминала именно падальщика. - Сколько тебе раз повторять, неужели твои ничтожные мозги ничего кроме инфузорий и цифр не понимают! Чтоб ты... - Она подняла руку, замахнувшись перед ударом, но кинутая в её сторону книга с твёрдой обложкой налету попала в её ладонь и с гулким хлопком упала на пол.

- Вика, оставь её в покое!

Перед Крыловой возникла Надя, загородив собой дежурную. Она скрестила руки на груди, и смотрела на одноклассницу. Казалось, в тёмных глазах Нади мелькали тысячи костров, жаждущих испепелить заживо. Не выдержав такого резкого выступа, Вика вскипела, ядовито высказав:

- Что-то не припомню, чтобы я приёмышам разрешала тяфкать из своей берлоги.

- А мне не нужно твоё разрешение. Память проверь, если состарилась раньше времени. Но боюсь тут никакая медицина не поможет. Говоришь ещё так, - Надя держалась стойко, выпрямившись, и в её голосе можно было заметить ни одну ноту злости. Злости. Ненависти. Мести. Эти ноты превращались в шумную мелодию, но заглушались холодной сдержанностью своего музыканта. - пафосно. Прямо как дохлая птица, попавшая на блюдо дорогого ресторана, вместо холостяцкого супа. Ха, курица-курицей, а проку никакого! Даже золота не несёшь. Хотя нет, несёшь, но только бред, причём ежедневно.

Крылова живо вздернула голову кверху. Будто их зрительная битва была для них решающей, они смотрели друг другу в глаза, не отвлекаясь ни на секунду. Серая радужка Крыловой заиграла кровавыми красками. Можно было подумать, что она сейчас же сорвётся с цепи и загрызёт сначала Надю, потом дежурную. Но та лишь качнула головой, и постучав указательным пальцем по столешнице, сказала:
- Хм. Вам, эльфам, снизу виднее. Вот и вытирайте свои сопли. Отбросы всегда держаться компашками.

Метнув быстрый взгляд на притихшую девочку за Надей, Вика не спеша покинула библиотеку, громко хлопнув дверью. Надя прекрасно помнила и понимала этот взгляд. И ничего хорошего он не предвещает. Как только Крылова скрылась в коридоре, Надя сразу опустила плечи и погрустнела.

Она подняла книгу с пола, и прижала её одной рукой к себе. Откинув одним движением пальцев свои волосы, еле достающие до плеч, Надя протянула ладонь девочке. Та почти вжалась в угол между столом и стеной. Её, вроде, Ниной зовут. Из восьмого класса.

Несмотря на слова Крыловой, она очки не носила. Наверное, на линзы сменила, а подколки и издевательства остались теми же. Маленького роста, с интересными курчавыми волосами. Её светлорусая слабо заплетенная коса ложилась на белую рубашку.

- Ты в порядке?

Нина кивнула, и приняв помощь, встала. Надя задумчиво оперлась о стол, придерживаясь ладонью за его край с отодранной обделочной лентой. Восьмиклассница молчала, отходя от шока и успокаивая нервы. Восстановив дыхание, она подняла затравленный взгляд на Надю. Та сразу отвернула голову в сторону. Она не могла смотреть ей в глаза, полные боли и грусти, красные от слез. Они были для Нади как зеркала в прошлое.

- Спасибо, Надя, верно? - Дежурная утерла мокрые ресницы рукавом и, стянув красную повязку с предплечья, начала её теребить.

- Да, Надя. Тоᨗкарева.

Они помолчали. Потом Нина добавила, заикаясь:
- А ты, здорово её того...отшила.

Надя улыбнулась, и сразу померкла. Она нервно царапала ногтями угол стола, потом отдернула руку и обняла свои плечи, крепко сжав пальцы.