Галинкина любовь

6

Галина Тесленко

Когда Галинка подрагивающими от волнения пальцами набрала заветный номер, было восемь часов утра.

Данила ответил не сразу. Затаив дыхание и зажмурившись, она считала гудки: один… два… три... четыре... После седьмого он наконец отозвался.

– Слушаю.

От звука знакомого голоса, хрипловатого спросонья, у неё привычно всполошилось сердце.

– Даня, здравствуй, – проговорила она неуверенно. – Это... это я.

– Кто “я”? – он не очень-то хорошо соображал в такую рань.

– Ну, я... Галинка, – робко ответила она, подозревая, что сейчас получит от него втык за то, что побеспокоила и разбудила.

Однако он неожиданно обрадовался.

– Вау, какие люди! Вот уж не думал, не гадал... Или что-то случилось? – обеспокоенно спросил он. – С мамой всё хорошо? Как вы там все?

– С мамой... да, всё в порядке. Дома тоже всё нормально. Дань, я сейчас не в Ялте, а в Москве, – выпалила она.

– Ого! Какими судьбами? Надолго?

– Пока не знаю... Мы могли бы встретиться? – без особой надежды робко предложила она, подозревая, что сейчас он пошлёт её куда подальше. И между прочим, будет совершенно прав, удручённо констатировала Галинка. Свалилась как снег на голову – и нагло ждёт, что занятой женатый человек, популярный артист, бросит все свои дела и помчится на встречу со своей малолетней подружкой.

– М-м-м… – он задумался. – А который час?.. Сегодня до двенадцати у меня свободное время, когда тебе удобно и где?

– Мне всё равно, – торопливо и радостно заверила она. – Я приеду, куда скажешь!

– А где ты сейчас находишься территориально?

– На Казанском вокзале.

– Да? А что ты там делаешь? – удивился он. – Я думал, ты самолётом… Из Крыма что, теперь поезда на Казанский приходят?

– Я тебе при встрече всё объясню, – уклончиво отозвалась Галинка.

– Ну хорошо. Тогда давай встретимся у главного входа в Московский универмаг. Знаешь, где это? На площади трёх вокзалов, прямо напротив Ярославского.

– Найду, Даня. Я не дурочка.

– Я знаю, – слышно было по голосу, что он улыбнулся. – Тогда до встречи, соседка!

***

Она была влюблена в него с того самого артековского лета.

Да и как можно было не влюбиться в такого парня?! Ей завидовали все лагерные подруги. Для них, малолеток, ребята из старшего отряда были совсем взрослыми и недосягаемыми – они зажимали в укромных уголках девчонок-ровесниц с уже округлившимися формами, покуривали тайком от вожатых, играли на гитаре у вечернего костра и пели песни о любви, а кое-кто договаривался с пацанами из гурзуфской шпаны, и те контрабандой проносили для них в лагерь дешёвый портвейн.

У Галинки сердце проваливалось в живот и запутывалось где-то в кишках, когда она встречалась с Данилой на залитых солнцем лагерных дорожках. Высокий, широкоплечий, с сияющей улыбкой на загорелом лице, он весело подмигивал ей и говорил какую-нибудь ерунду вроде: “Ну, как дела, соседка? Никто тебя не обижает?”, а она млела и таяла, как сливочное мороженое.

Мать была очень довольна этой дружбой. Ей нравился Данила – воспитанный, порядочный мальчик из хорошей семьи, выросший на её глазах. Поэтому она по-свойски попросила парня присматривать за её обожаемой дочкой, пока не кончится смена:

– Даня, ти доглянь за нею, будь ласка…*

– Да не вопрос, тёть Ксан! – весело пообещал тот.

Но самое-то главное счастье наступило уже после лагеря. Оставался ещё целый месяц летних каникул, и Данила всюду таскал маленькую Галинку с собой, ничуть не тяготясь её присутствием, а, напротив, находя общество своей маленькой подружки довольно приятным и интересным.

По утрам Галинка одним махом перепрыгивала через изгородь, отделяющую их сад от соседского, и будила Данилу, бросая горсть мелких камешков в его окно. Комната располагалась в мансарде под самой крышей, и спустя мгновение за стеклом показывалось его лицо. Он махал Галинке – мол, сейчас спущусь! – и буквально через считанные минуты оказывался на улице.

На пляж они приходили около семи часов утра. Это было то самое время, когда спящие на гальке местные алкаши уже начинали пробуждаться от слабо припекающего солнышка и тихо расползались восвояси. На линии горизонта между небом и морем виднелись рыбацкие лодки, а вдоль берега степенно прогуливались интеллигентные старушки в огромных и старомодных соломенных шляпках, совершая традиционный утренний променад.

Галинка с Даней с разбегу бросались в обманчиво тёплую, будто подогретую воду и устраивали дальние заплывы чуть ли не в Турцию – до тех пор, пока не синели от холода губы, а зубы не начинали выбивать барабанную дробь. Их обоих безумно манила морская даль – завораживающе-прозрачная глубина стихии…

Иногда они попадали в настоящие стаи медуз – “сопливые свадьбы”, как шутливо называл их Данила. Эти слипшиеся облака скапливались у берега и опоясывали его таким плотным кольцом, что практически невозможно было прорвать оборону без потерь и увечий.