Галопом по окопам, или Квест для невезучей попаданки

Глава 1. Из огня, да в полымя

— Ну так какой пальчик тебе жалко меньше всего? — Голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды.

Огромный человек в чёрной маске медленно приближался, поигрывая тесаком. Лезвие мерцало в тусклом свете, будто живое, и каждый блик впивался в сознание, как ледяной осколок.

***

Я сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль — единственное, что ещё удерживало меня в реальности. «Это шутка, — твердила я, словно заклинание. — Просто жёсткий пранк. Папа любит масштабные розыгрыши…». Но актёр… Он играл слишком убедительно. Слишком правдоподобно.

Страх нахлынул не волной — цунами. Хладнокровие, которым я так гордилась и бывшее моим главным оружием, рассыпалось в прах. Я закричала — громко, отчаянно, до резкой боли в горле. Звук собственного голоса оглушил меня. На миг воцарилась звенящая тишина.

А потом он приблизился. Наклонился. В узких прорезях вязаной маски поблескивали тёмные глаза — холодные, бездушные, словно два осколка ночного неба.

— Итак! Раз, два, три, лишний пальчик уходи! — прошептал похититель вкрадчиво, почти нежно. От его дыхания повеяло запахом шпрот, и меня передёрнуло.

В тот момент я мечтала лишь об одном — оказаться подальше отсюда. Представляла, как врываюсь в отцовский кабинет, швыряю на стол ключи от машины и кричу: «Ты совсем с ума сошёл?!» Потом громко хлопаю дверью и ухожу — пусть побегает, поищет. Пусть понервничает.

Но мечтам не суждено было сбыться.

Огромная рука потянулась к моей кисти. В глазах потемнело. Тошнота подступила к горлу, и я инстинктивно повернулась на бок, извергая скудный тюремный завтрак.

Когда спазмы отступили и дыхание немного выровнялось, я заметила что‑то светлое. Сфокусировала взгляд. Белая простыня. Глянцевая, шелковистая. Настоящая роскошь.

Вот только пятно рвоты на ней выглядело как кровавое на снегу. Я попыталась отодвинуться, но не смогла — руки и ноги были крепко зафиксированы.

Память услужливо подбросила картинку: сырая камера с крошащимися кирпичными стенами, матрас на полу, ведро в углу. Никакого намёка на комфорт. А теперь — эта кровать, эта простыня… Что изменилось? Почему меня переместили?

Страх скрутил всё внутри, в глазах потемнело, и я зажмурилась. Мелькнула трусливая мыслишка, как в детстве, что как только я открою глаза, всё станет так, как раньше, и я окажусь дома, в своей постели.

Досчитав до трёх, я медленно открыла глаза и уставилась в плотный тёмно‑бардовый матерчатый полог у себя над головой, и воображение тут же нарисовало десятки жутких сценариев — один страшнее другого.

Я вздрогнула, вспомнив про тесак. Пошевелила пальцами — все на месте. Боли нет. Может, это всё же розыгрыш? Сейчас дверь распахнётся, зазвучит весёлое «Позд‑ра‑вля‑ем!», и в комнату ворвутся друзья…

А если нет? Если это настоящее похищение? Зачем тогда приковывать к кровати?

Во рту мгновенно пересохло. Я заёрзала, пытаясь ослабить путы — тонкие, но невероятно прочные цепи. И вдруг почувствовала: одна холодящая кожу петля соскользнула с моего плеча, и я смогла двигаться более свободно. «Ничего! Где наша не пропадала! Из каких только историй я не выкручивалась!» — подбадривала я себя мысленно, продолжая извиваться, словно гусеница.

— Леди, лежите смирно, вы так можете себе навредить! — Голос раздался откуда‑то сверху, гулко, словно в огромном зале.

Я замерла. До этого момента мне казалось, что я здесь одна. Медленно перевернулась на спину, стараясь не задеть пятно рвоты, и повернула голову.

То, что я увидела, выбило из меня остатки воздуха.

Помещение оказалось огромным. Высокий арочный потолок украшала мозаика, стены пестрели росписями батальных сцен. Это место больше напоминало храм, чем жилое помещение.

Волосы на голове зашевелились. «Меня готовят к ритуалу, — пронеслось в голове. — Или к ритуальному убийству».

Я опустила взгляд на своё тело. Повседневная одежда — синие джинсы и чёрный полувер, в которых меня похитили, — исчезла. Вместо неё на мне была длинная белая ночнушка. «Ну конечно, — подумала я с горькой усмешкой. — На белом кровь будет лучше видно».

— Нет, так просто я не сдамся! — прошипела я, с удвоенной силой пытаясь, если не разорвать путы, то выскользнуть из них.

— Леди! Ещё раз повторяю, лежите смирно! — Из‑за изголовья выступил мужчина. Я замерла, разглядывая его странное одеяние. Казалось, я попала в исторический фильм.

«Это постановка, — убеждала себя я. — Мне отведена главная роль. Они убьют меня изощрённым способом, а потом отправят видео другим родителям — чтобы были посговорчивей».

Жить захотелось так сильно, что в глазах потемнело, а в ушах застучало сердце.

— Отпустите меня! Мой отец заплатит вам выкуп! Дайте мне телефон, я ему позвоню! — Голос хрипел, горло саднило, словно я кричала часами.

Вместо ответа громко хлопнули двери. В комнату вошли два мужчины чуть старше среднего возраста, в богатой, странного фасона одежде, словно из средневековья.

Я задёргалась, чувствуя, как тонкая цепь впивается в кожу. Боль пронзила запястья.

— Видите? У неё уже и судороги начались! — подал голос один из них.

— Вижу, брат Гутлен. Герцогу подсунули больную девицу! Думаю, у неё падучая! Смотрите, как её трясёт!

— Отпустите меня! Отпустите, не то вам же хуже будет! Мой отец найдёт каждого из вас, и вы все будете сидеть! Все до единого! — Меня трясло от смеси злости и страха. Накопившееся напряжение рвалось наружу.

Мужчины многозначительно переглянулись. Самый на вид старший из них, с холодным взглядом, произнёс: