Галстук и ромашка

Повествование 6

Мирослава сидела в купе поезда, направляющегося в Париж, с ноутбуком на коленях. За окном мелькали поля, покрытые утренним туманом. В голове всё ещё звучал голос Оскара: «Я влюбляюсь в тебя, чёрт возьми». Она закрыла глаза, чувствуя, как сердце сжимается. Их связь была ошибкой, но мысль о разрыве казалась невыносимой.

На экране появилось сообщение от Дмитрия:

Dmitry_Lira: «Проверьте главу 12. Студия дизайна заметила, что описание героини совпадает с вашим стилем одежды. Это совпадение? Или его ловкий трюк?»

Мирослава пролистала документ. В тексте Оскар описал её образ до мельчайших деталей: платье—рубашка, аккуратный пучок, даже «стремление быть идеальной». Она закрыла ноутбук, чувствуя, как дрожат руки. «Он сошёл с ума», — прошептала она.

В дверь купе постучали. Оскар. Он вошёл с бутылкой минеральной воды и книгой Ницше в руках.

— Я знал, что ты выберешь этот поезд, — сказал он, садясь напротив. — Ты всегда бежишь, когда боишься. Или, когда хочешь начать все заново.

— А ты всегда вставляешь в текст детали, которые добивают не только меня, но и других, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Дмитрий подозревает. Если он поймёт, что героиня — я…

Оскар накрыл её ладонь своей, и она не отдернула руку.

— А разве это плохо? — спросил он. — Ты — моя правда. Почему бы миру не узнать это?

— Потому что правда — это не только романтика, — прошептала она. — Это увольнение, скандал, конец твоей и моей карьеры.

Он улыбнулся, но в его глазах мелькнула боль:

— Тогда давай убежим. Не в Париж, а в нашу собственную историю. И пошлем весь мир к черту. Помнишь, как в школе? Сидя на кухне, размышляли о том, что будет дальше?

— Что ты имеешь в виду?

— Напишем книгу, где ты — не муза, а автор. Где мы — не тайная пара, а равные. А после выпустим ее и покажем миру, что такое настоящая любовь?

Мирослава замялась. Мысль о совместной работе казалась безумием, но в то же время…

— А Дмитрий? А мое мнение? — спросила она.

— Книга уже готова. Остаётся решить, как её представить. А ты всегда за, хоть сама и не подтвердишь этого.

— К чему ты сказал про кухню?

— Я помню, что ты говорила, что станешь редактором. Но ты не говорила, что хочешь сбежать. Меня это ранило.

Мира опустила взгляд, понимая, что поступила глупо.

— Ответь на один вопрос: ты любила меня? – тихо спросил Оскар.

— Да, поэтому и сбежала.

— Ты глупышка, Мирабель…

— Почему Мирабель?

— Потому что «Мирабель» звучит как обещание, что наша история будет продолжаться.

— Оскар…

Парень молча придвинулся к ней и притянул к себе и нежно поцеловал. Показывая, что теперь она не сбежит.

— Почему ты не сказала лично про премию? – почти в губы говорил он.

— Потому что…

— Опять хотела сбежать?

— Возможно. Но на самом деле, я думала тебе другие передадут, а сама хотела побыть одной.

Парень обнял ее, прижимая к себе все ближе и ближе. Он долго ждал этого и дождался.

— Дурочка… Что сейчас, что тогда.

Через неделю они стояли за кулисами церемонии «Литературный горизонт». Мирослава носила платье—рубашку, но без строгого пучка — волосы были распущены, будто она наконец решилась показать своё «истинное „я“«.

— Ты уверен? — спросила она, глядя на Оскара.

— Да, — ответил он, передавая ей конверт. — Это твой текст. Ты писала главу 12.

Она раскрыла документ. Слова были её, но переработанные: «Её платье — не форма, а броня. Волосы — не знак подчинения, а символ скрытой силы».

— Ты убрал детали? И как ты это нашел? — удивилась она.

— Нет. Я изменил акцент. Теперь это не про тебя, а про нас. Про борьбу за авторство. А слова нашел в твоем дневнике, — с улыбкой ответил Оскар.

— Вот жук!

— Твой жук.

— Пока не мой, - с улыбкой ответила девушка и отвернулась от него.

Когда ведущий назвал «Тени страсти» претендентом на премию, зал взорвался аплодисментами. Мирослава вышла на сцену, держа в руках рукопись.

— Эта книга — результат сотрудничества, — сказала она в микрофон. — Не только писателя и редактора, но и двух людей, которые учились слышать друг друга.

Оскар стоял в тени, но его взгляд был полон одобрения.

«Как хорошо, что они сказали так, а не придумали чушь», — пронеслось в мыслях Оскара.

Вечером они оказались на крыше отеля, где городские огни мерцали, как звёзды. Оскар протянул ей бокал вина:

— Ты сегодня победила. Не в премии, а в себе.

— А ты? — спросила она, глядя на его тень, отражённую в окне.

— Я потерял контроль. Но, возможно, это к лучшему.