Галя, у нас отмена!

Глава 1. Галя

— Галя, у нас отмена! — закричала кассир Лена.

— Слышала? — хрюкнул какой-то дородный мужчина, обращаясь к своей спутнице. — Галя? У них отмена?

— Сереж, замолчи, нас продавцы услышат, — скривилась женщина.

Ну хоть кто-то соблюдает хотя бы внешние рамки приличий. Что, они думают, меня не бесит эта фразочка? Я уже миллион шуток услышала про свое имя и про отмену, но каждый посетитель нашего магазина буквально мечтал поупражняться в остроумии.

Еле-еле дождалась конца смены.

Последний покупатель, пахнущий дешевым табаком, наконец-то, с третьей попытки, сумел достать из кошелька скидочную карту.

— Пакет нужен? — посмотрела я на посетителя, а тот мотнул головой. — Тогда с наступающим.

— Спасибо, вам того же, — буркнул он, складывая покупки в холщовую сумку, а потом поплелся к выходу, оставляя за собой влажные следы на только что вымытом полу.

"Вам того же". Какое емкое пожелание. Судя по его виду, его год тоже не удался. Жена запилила, бедолага устал и мечтает сесть за компьютер, чтобы выиграть у кого-то баттл в танках. Нет, спасибо, мне того же не надо. По фактам, я могу желать всем "того же", но это прозвучит, как проклятие.

Я облокотилась на стойку кассы, позволив спине на мгновение расслабиться.

— Галя, че такая помятая? Опять под "Судьбу Золушки" винишко тянула? — раздался сбоку едкий, но беззлобный голос. Лена, сменив место у кассы, переставляла упаковки с молоком.

— Не Золушку, — буркнула я, отрываясь от стойки и начиная пробивать чек для ниоткуда взявшейся девочки с йогуртом. — Там воительницу в конце убили. "Судьба воительницы" называется.

— А, ну да, — Лена фыркнула. — Тебе бы полегче что-то выбирать. Про любовь. Чтобы принц на белом мерседесе.

"У меня уже был принц на белой иномарке, — горько подумала я. — Уговорил продать ресторан, уговорил переехать. Москва, Галь, все по-взрослому, свое дело. А я, дура, поверила. А дело оказалось в его новом галстуке и молоденькой бухгалтерше с губками бантиком".

Голос в голове звучал громко и ядовито, но наружу вырвалось лишь короткое:

— Надоели они мне, эти принцы.

Девочка с йогуртом испуганно на меня посмотрела, схватила чек и убежала. Великолепно. Теперь я еще и пугаю детей.

— Тебя просто колбасит от этой всей восточной тоски, — философски заключила Лена, хлопая холодильником. — И от мужиков. Ты на диету сядь, Володьку из овощного отдела на кино позови. Он на тебя пялится, кажется.

Я машинально потянулась к пряди волос, выбившейся из собранного хвоста. Корни уже отросли на палец, платиново-белый цвет, в который я так отчаянно красилась после того, как муж ушел, теперь выглядел грязно-желтым пятном на фоне темной седины.

"Сядь на диету".

Легко сказать. Когда приходишь домой в девять, а вставать в шесть, единственная радость — это открыть контейнер с оливье, который сама же и сделала в единственный выходной, налить бокал того самого "винишка", обложиться подушками и на полтора часа полностью исчезнуть. В мир, где хоть и топорно, но красиво: шелковые платья, дворцы, интриги, которые решаются не унизительными расписками у юриста, а изящным ядом в чашечке или поединком на мечах. И да, там тоже предают. Но там это хотя бы выглядело эффектно, а не как передача ключей от съемной однушки и смс "Забери свои горшки с фикусами".

— Володька, — с презрением выдохнула я, — и после этого ты называешь себя моей подругой?

— Подруги у тебя твои коты, а я коллега, — рассмеялась она, поправив кокетливо волосы.

Я позволила себе улыбнуться уголком губ. Вот этим мы и жили — тухлым сарказмом и взаимным подкалыванием.

Мое отражение в темном стекле холодильника с газировкой было безжалостным. Круглое, когда-то румяное, а теперь просто одутловатое лицо. Мешки под глазами, в которые, кажется, можно сложить всю невыплаканную злость последних двух лет. Губы, поджатые в тонкую ниточку, чтобы не дрожали.

Раньше, за стойкой своего ресторанчика, я носила строгие, но элегантные блузы. Знала, что у меня прямой и уверенный взгляд. Я знала, что мои руки могут превратить простые продукты в маленькое чудо, от которого люди закатывают глаза от наслаждения. Что выбрав вместо высшего образования кулинарный техникум, а я не проиграла, а обрела.

Я умела хорошо готовить, умела руководить командой, но кому сейчас это нужно?

Сейчас мои руки знали только вес сканера, шуршание пакетов и липкость протекшей упаковки творога.

— Ладно, красотка, — Лена хлопнула меня по плечу, прерывая мой взгляд в бездну собственного отражения. — Кончай киснуть. Десять минут до конца смены. Беги, знаю же, что торопишься.

Это было "я тебя люблю" на нашем языке. Я кивнула, скинула ненавистный халат и повесила его в железный шкафчик, где он ждал меня, как тюремная роба, до следующего утра.

Дорога домой была ритуалом очищения. Я вдыхалa холодный, промозглый воздух, пытаясь выветрить из ноздрей запах дешевого колбасного отдела и хлорки.

Хоть дома меня ждало настоящее спасение. Тройной удар по ногам, нетерпеливое, требовательное мурчание.

— Потерпите, — пробормотала я, раздеваясь и попутно пробираясь в крохотную кухню. — Мамаша сейчас всех накормит.

Лариса, моя серая разбойница, терлась о щиколотки, в ее зеленых глазах читался немой укор: "Где была так долго? Мы голодали". Рыжик, вечный подросток, уже вскарабкался на стул и воровато заглядывал в пакет. А Тимофей, увалень и философ, встретил меня сонным взглядом с подоконника, лениво виляя кончиком пушистого хвоста.

Вот они — моя настоящая семья. Не предавшая, не сбежавшая. Требовательная, наглая, вечно голодная, но бесконечно честная в своей любви. Да, после развода я завела трех котов, чтобы чем-то заполнить пустоту. Сделала все, чтобы на меня смотрели, как на сумасшедшую, но мне, поразительно, с котами оказалось лучше, чем с вечно недовольным, предающим мужем.

Накормив питомцев, скинув тесные ботинки, я заползла на диван с бокалом винишка, за которое меня так клеймили, тарелкой с жаркое и ноутбуком.