Гамаюн. Два лица зверя.

Глава 8.

Глаза его горят огнем, даже издалека это видно. Я отступаю от окошка и задергиваю штору, вновь забираюсь в кровать и укрываюсь с головой. Слышу, как хлопает входная дверь, а потом шаги к кровати, но Демьян не ложится и не садится. Он стоит так несколько секунд, а потом разворачивается и уходит в душ.

Я наконец-то начинаю дышать. вода долго льется и кажется вот-вот закончится. Я не знаю, чего хочу больше, чтобы он скорее вышел или оставался там как можно дольше. Я чувствую исходящую от него опасность.

Наконец-то щелкает дверь и в комнату на секунду проникает пар. Он ступает босой ногой на пол.

— Лина, я знаю, что ты не спишь. Тебе придется помочь мне, – хрипло говорит он мне.

Я окончательно высовываюсь из-под одеяла. Спать мне приходится в его футболке, которая почти доходит до колен, но мне все равно не комфортно.

— Иди сюда, — приказывает он.

Я подчиняюсь и встаю, одергивая подол посильнее. Он сидит на диванчике, в одном полотенце на бедрах, а на его боку виден длинный порез. Значит его все же ранили.

— Возьми аптечку вон в том шкафу и обработай мне рану. Сам я не дотянусь.

Я тянусь к верхнему шкафчику за аптечкой, подол при этом поднимается выше. Я слышу глухое рычание позади и замираю. Лучше бы я этого не делала. Потому что Демьян подскакивает на ноги и прижав меня к спине кладет руки на мой живот. По телу тут же бегут мурашки.

— Что ты делаешь со мной, Лина? Ты точно птица, а не ведьма? — он трется носом о мою щеку, — Сядь, я сам ее достану.

Он выпускает меня из объятий, и я тороплюсь сесть на диванчик, Демьян с легкостью протягивает руку и подает мне аптечку, сам усаживается на стул, напротив.

Я тщательно обрабатываю ему рану и даже накладываю повязку. Она вроде бы не выглядит глубокой, да и не кровит уже, но все равно порез очень длинный.

— Иди спать, я сейчас приду. Извини, но поспим сегодня вместе. мне с раной не удобно будет на диване, — сообщает он мне.

Я быстро ложусь и укрываюсь до самого подбородка, а потом и вовсе повернувшись набок сворачиваюсь клубочком. В домике тепло, но все равно по моему телу отчего-то бегают мурашки.

Через несколько минут гаснет свет и кровать рядом слегка проминается. Демьян поворачивается ко мне и придвинувшись вплотную обнимает одной рукой и утыкается носом мне в макушку.

— Ты так вкусно пахнешь, Гамаюн, яблоками и солнцем, а еще немного медом и луговыми травами, — шепчет он мне.

— Демьян, можно я задам вопрос? — спрашиваю я его.

— Да, птичка, спрашивай.

— Ты подрался с этим парнем потому что он так смотрел на меня? Почему? — спрашиваю я и сердце мое кажется перестает биться в ожидании ответа.

— Да, я подрался с ним из-за тебя, потому что никто не смеет так смотреть на то, что принадлежит мне, никто не смеет этого хотеть, да еще так откровенно показывать свое желание. Я вожак Лина и не могу допустить слабости. А ты уже стала моей слабостью. Поэтому я должен всем показать, что ты только моя и больше ничья, — сонно бормочет он.

— Демьян, ты меня пугаешь. Я никому не принадлежу, я же не вещь, — возмущаюсь я и сбрасываю его руку с себя.

Он вновь возвращает ее на место, не обращая на меня абсолютно никакого внимания.

— Ты права птичка, ты не вещь, ты женщина, женщина вожака этой стаи. И тебе теперь никуда не деться.

— Демьян, ты в своем уме, я сбежала от Кощея, чтобы никому не принадлежать, а ты говоришь теперь, что я принадлежу тебе? Ты выходит такой же, как и он? Я завтра же уйду отсюда, — я вновь отталкиваю его от себя и видимо задеваю рану.

Позади меня вновь слышится сдавленное рычание. Я замираю, ожидая удара или чего-то такого. Но он лишь слегка прикусывает мне плечо. Не больно, но ощутимо от этого по позвоночнику вновь бегут мурашки, а внизу живота разливается тепло.