Гамаюн. Два лица зверя.

Глава 26.

— Идем, — дергает меня за руку Нина, — Что замерла? Отсюда ты бежала быстрее, чем сюда. Тебе придется сделать это публично. Вожак! — вдруг кричит она, привлекая к нам всеобщее внимание, — Мы с Соколом поймали беглянку. Принимай добычу.

Вмиг все в толпе оборачиваются на нас. Кажется, даже луна выбрала подходящее время чтобы выйти из-за туч и осветить место где мы замерев стоим. Я физически ощущаю страх, что исходит из моего тела. На выходе он сталкивался с ненавистью, что источает толпа.

Я отступаю на шаг, но натыкаюсь на Сокола, вспомнив о том, что мне нельзя касаться чужих мужчин я дергаюсь вперед и чуть не падаю.

В толпе раздаются смешки.

— Да ты грациозна, как лань! — раздается крик откуда-то с краю.

Я краснею и ноздри мои возмущенно трепещут. Страх усиливается. Нельзя его показывать иначе они разорвут меня на части. Я предала их вожака. Смело смотрю в глаза тем, кто стоит с краю.

— Опусти глаза, не смотри на нас. Твоя гордость излишняя. Ты бросаешь нам этим вызов, — послышалось со всех сторон, — Отвернись, ты недостойна видеть нас и быть среди нас. Наш лагерь не может принять тебя обратно. Ты должна получить наказание.

Я зажмуриваюсь. Демьян так и стоит в центре, я чувствую его взгляд на себе. Он единственный смотрит на меня не с ненавистью, а с жалостью, но не делает попыток приблизится.

— Молчать! — раздается его рык над толпой.

Все тут же стихают. Даже дующий прохладный ветер успокаивается. Кажется, время замедлилось. Дышать становится все труднее, грудную клетку словно стягивает обручем. Я поднимаю руку к горлу и растираю его. Ком там не проходит, и я даже не могу сглотнуть липкую слюну, скопившуюся во рту. Кажется, что на шею набросили аркан и стягивают его. Я падаю на колени.

— Роза, прекрати! — над головами вновь раздается голос Демьяна.

Удавка на моей шее тут же ослабевает. А в толпе слышатся недовольные шепотки.

— Вожак, но она предала нас! — Роза кричит чтобы ее все услышали, даже слегка повизгивает. Звук ее голоса для меня противен до оскомины на зубах.

Я сжимаю челюсти и втягиваю воздух сквозь зубы. С усилием отталкиваюсь от земли и вновь поднимаюсь на ноги.

— Я сам накажу ее, не публично, говорю это по праву истинного птицы Гамаюн. Вы не увидите этого и никто не притронется к ней более пальцем. Ни мужчина, ни женщина, лишь детям позволено ее касаться. Нина и Сокол тоже получат свое наказание.

Нине казалось все равно, она лишь ухмыляется, а вот Сокол бледнеет.

— Вы изгоняетесь из стаи и из лагеря на месяц, — он наконец-то идет в нашу сторону.

Подходит вплотную и принимается обнюхивать меня.

— Идем, — он хватает меня за руку.

Колени мои подкашиваются, а Демьян, не обращая внимания тащит меня прямо по земле. Я не издаю ни звука. Повиснув на его руке кулем. Не чувствую больше боли и страха. Мне вдруг становится все равно. Если у меня не будет свободы, то и такая жизнь мне не нужна. Может он лишит меня ее.

В домике темно. Он швыряет меня на диванчик.

— Помойся, от тебя разит посторонним мужчиной. Ненавижу чужой запах в своем доме.

Я молча встаю, сбрасываю одежду прямо при нем и иду в душ. Вода прохладная, но я ничего не чувствую. Молча намыливаюсь первым попавшимся гелем, вымываю волосы и обернувшись полотенцем выхожу в комнату.

Вместо Демьяна посреди нее стоит волк. Огромный, если он встанет на задние лапы, то будет гораздо выше меня. Я замираю на месте, не зная, как вести себя.

— Смотри мне в глаза! — вдруг раздается в моей голове.

Я поднимаю на него взгляд.

— Подойди ближе, — вновь в мои мысли врывается голос Демьян.

Я делаю шаг, затем еще несколько. Босые ступни наконец-то чувствуют холод пола. Зверь оскаливается.

— Протяни руку!

Повинуясь ему словно под гипнозом, я вытягиваю кисть вперед.

— Хорошо, что ты не боишься, птичка.

Ласково, словно и не было ничего вновь мысленно произносит Демьян.

А в следующую секунду его челюсти смыкаются на моем запястье.